А песня все не кончается, и мы вяло топчемся рядом с другими парами. Романов больше не навязывается с разговорами, я тоже молчу. Только отмечаю про себя, что он сильно изменился: стал выше и шире в плечах, стрижка модная. Черные джинсы и белая футболка сидят отлично. Обе руки и шея в татуировках. И как я его только узнала? Мало что осталось от худощавого 17-летнего подростка, каким я его запомнила.
Когда включают другую музыку, он ведет меня к моему столу, наливает вина и садится рядом. Наш женсовет смотрит на него и перешептывается. Ну вот, теперь придумают, что я с бандитом связалась. У нас это быстро, а он действительно похож на бандита.
— Давно не виделись… — говорит и как-то серьезно и странно смотрит мне в глаза. — Ты даже на выпускной не пришла. В этом году 10 лет окончания школы.
— Да, действительно, — бормочу и отпиваю вино, поглядывая в сторону Сергея, который тоже вернулся к столу и наблюдает за мной. Не буду поддерживать разговор, чтоб Романов скорее ушел. Да и о чем нам говорить? О школе? И вспоминать не хочу, и видеть не могу никого из того времени.
В школе я училась хорошо и закончила с медалью. Но вспоминая, вечно испытываю чувство неловкости за себя. В те годы, когда девочкам так хочется нравится, когда приходит первая любовь, я была стеснительным нескладным подростком, да еще и одета хуже всех. Мама воспитывала меня одна, нам просто не хватало на шмотки. Я ходила в одежде с чужого плеча, а еще мама перешивала мне свои вещи. Это невозможно было скрыть, хоть я и пыталась быть незаметной. А в 9-м классе случилась большая любовь. Кирилл Одинцов — отличник, спортсмен, мечта всех девчонок. Вряд ли он когда-нибудь обратил бы на меня внимание, но однажды мы оказались вместе в школьной теплице, познакомились и стали общаться. Он иногда приходил к нам с мамой в гости, оставался на ужин. Мы даже не целовались, но 2 года я только о нем и думала, спать-есть не могла, радовалась случайным встречам в школьном коридоре. Дура…
А потом он поступил в престижный московский вуз и уехал. Иногда еще писал: «Привет! Как жизнь?». Но все реже и реже, и я поняла, что это конец.
Потом началась учеба, выпускной класс. Помню, как в начале сентября ко мне на перемене подлетела Сторожева Ритка, одноклассница и единственная подруга, и зашептала в ухо:
— Представляешь, у нас новенький! И весь в наколках!
Скептически на нее посмотрела. Что за бред? Но классный руководитель представил нам худощавого смуглого парня:
— Ребята, это Романов Алексей. Он будет с вами учиться. Помогите человеку освоиться.
Мы тогда только переглянулись. Хотя новенький не был весь в татуировках, но они и правда были у него на шее слева и на запястьях, а правое ухо в пирсинге. Да и приперся он в школу в синих джинсах и белой футболке с рисунком, когда все ребята одевались в строгие классические костюмы.
Первое время он вел себя нагло, хамил, огрызался, не смущаясь, прямо в коридоре обнимался с одноклассницей такого же легкого поведения. Но по большому счету, мне было все равно, я просто обходила его стороной, тем более, что и он никогда не приставал ко мне, не высмеивал, что очень любил делать с другими. Постепенно я перестала его бояться и даже могла перекинуться парой фраз. А со временем изменилось его отношение к классу, и ребята его приняли, и даже гордились, как достопримечательностью.
В конце октября перед каникулами в школе была дискотека. Парни и девчонки тайком курили за углом. Меня прихватили для отвода глаз. Кто-то позвал: «Идем с нами, про тебя не подумают». И вот я стою неизвестно зачем рядом с курящей толпой, всматриваясь в красные огоньки сигарет. Темнота кромешная, с неба то ли дождь, то ли снег, а я в легком платье. Вдруг натыкаюсь взглядом на чьи-то блестящие глаза. Кто-то совсем рядом смотрит на меня пристально, не отрываясь.
— Замерзла, — шепчет он тихо, и я только теперь понимаю, что это новенький, а он вдруг берет мои замерзшие руки в свои и наклоняется к губам.
В голове как озарение и паника: «Да он же сейчас поцелует меня!». Вырвала руки и отвернулась. Через пару секунд, сама не знаю почему, поворачиваюсь и ищу в темноте искорки этих глаз, но его уже нет, и ребята собираются возвращаться.
Потом меня долго мучил вопрос: что это было? Это правда было, или мне привиделось? Новенький вел себя по-прежнему, только вроде чаще стал подтрунивать и называть недотрогой.
Я никому ничего не говорила: подруги бы не поверили, а могли и на смех поднять. Только однажды зачем-то сказала маме:
— Знаешь, у нас новенький в классе, и, по-моему, я ему нравлюсь.
Мама замерла на секунду и тут же засыпала вопросами: кто такой? как учится? кто родители?
А потом вынесла вердикт:
— Нашла о ком говорить. Ты у меня умница, красавица, в институт поступишь. Зачем нам это недоразумение? Тебе же Кирилл пишет. Вот замечательный мальчик, отличник. А от таких, как этот Леша хорошая девочка должна держаться подальше. Ты же не подведешь меня, дочка, не совершишь моих ошибок.
