Ладно. Друзьям надо помогать. А Пашка на самом деле отличный парень и настоящий друг. Мы с ним два года назад сплавлялись на байдарках по Енисею. Тонули и выбрались чудом. Два дня шли пешком по тайге без еды и спичек. В таких передрягах человек становится ближе, чем родной брат. Помню, как завалились к нему домой после этого похода: в одежде с чужого плеча (спасибо бабке деревенской за дедовы шаровары, свое-то утопили), рожи побитые и распухшие от комариных укусов. Как нас вообще признали! Потом я Пашку в свой город перетянул, с работой помог. Он наивный немножко, ему трудно в этом мире.
В половине одиннадцатого решаю ехать домой — здесь все нормально и без меня. Попрощавшись с Ирокезом, который может зависать хоть до утра, выхожу на морозный сентябрьский воздух и торможу от неожиданности. Опять она здесь и с той же дамочкой, с которой сидела за столом. Ба! Да их кинули!
— Я же думала, что Сергей Николаевич нас отвезет! — упрекает дамочка Лизу, нервно теребя в руках сумочку. — Мне муж уже раз 5 звонил, теперь скандал устроит!
— Что я могу сделать, Маргарита Сергеевна! Придется подождать минут 30.
Она вертит в руках телефон, оглядывается по сторонам. Замечает меня, и я подхожу ближе.
— Что-то случилось? — спрашиваю небрежно, хотя и так все понятно.
А она в легком темно-бордовом пальто и высоких сапогах на каблуке уже трясется от холода.
— Нет, все нормально! — старается отвечать небрежно, сует телефон в карман и дрожащими руками натягивает перчатки.
— Да уж, нормально! Если только стало нормой отсылать девушек ночью одних на такси и даже не проводить, — возмущается Маргарита.
— Могу подвезти, — зачем-то предлагаю и уже в следующее мгновение жалею об этом.
— Нет, спасибо, мы сами, — Лиза говорит поспешно, но неуверенно.
— Почему «нет»? — чуть не кричит ее подруга. — Меня муж дома ждет! Молодой человек, нам очень надо. Пушкина 64. Муж просто уже места себе не находит!
— Лиза? — смотрю на нее.
— Хорошо, если тебя не затруднит, — выдавливает она сквозь зубы.
— Не затруднит, — отвечаю спокойно.
По крайней мере я не брошу тебя в ресторане ночью, как твой ухажер.
Нажимаю на сигнализацию, предвкушая их реакцию на свою дорогую машину и кожаный салон.
Несколько секунд непонимающе смотрю, как мигнула фарами старенькая «Лада». Б… Пашка! Капец! Открываю заднюю дверцу, стряхиваю с сиденья какие-то крошки. В углу нахожу целый ворох, судя по запаху, грязной одежды, сворачиваю, несу в багажник, кивая девчонкам:
— Садитесь.
Они без энтузиазма подходят ближе, садятся осторожно, брезгливо морщась, стараясь не запачкаться. Завожу мотор и вдруг слышу, что они возбужденно шушукаются все громче и громче. Не обращая внимания (мало ли что у них там приключилось), трогаюсь и выезжаю уже со стоянки, когда Маргарита Сергеевна истерично вскрикивает:
— Остановите, я не еду!
Резко жму на тормоз и оборачиваюсь назад, пытаясь понять, что ее так испугало. Проследив за взглядом, вижу торчащую из кармана за сидением ленту с презервативами.
— Ну, Пашка, погоди! — говорю, кажется, вслух. И, не зная, что еще сделать, выхватываю презервативы и сую в бардачок, думая только о том, как бы оттуда не вывалились трусы или порно журналы.
Мы все-таки едем на Пушкина, дорогой ощущая «аромат» Пашкиных носков. Уж не знаю, из багажника что ли сквозит. Высаживаю Маргариту Сергеевну у ее дома, потом везу Лизу.
Еду с таким чувством, как будто отматываю назад 8 лет и возвращаюсь в прошлое. Мне этот дом и окно на 7-ом этаже целый год снились, а сейчас я спокойно сижу рядом со своей прошлой любовью и думаю о девочке, которой больше нет.
Лиза
В воскресенье встаю со страшной головной болью. По-видимому, последний бокал вина все-таки был лишним. Да и ночка выдалась тяжелая.
Маме внезапно стало плохо. Таблетки не помогали, и пришлось вызывать скорую. Врачи долго ее осматривали, потом наконец сделали укол. Но с фельдшером я поругалась. Она попросила меня выйти и в коридоре наговорила ерунду, прямо говоря, что все показатели хорошие и мама притворяется. Когда же я спросила, почему тогда так быстро помог укол, она поразила меня еще больше, сказав, что они вкололи ей витамины. Короче говоря, я выставила их за дверь, маме, естественно, ничего не сказала, решив про себя, что в следующий раз буду вызывать коммерческую скорую помощь.
Сегодня выходной, и очень хотелось поспать, но в соседней комнате слышу движение, значит мама встала. Поднимаюсь с кровати, одеваюсь и иду к ней. Она, и правда, ходит по дому, протирает мебель. На часах 7 утра!
— Мам, зачем ты встала? Тебе же нельзя, я все сейчас уберу, — подхожу, едва сдерживая зевок.
— Спасибо, убрала уже… Я вчера весь день ждала! — как всегда ворчит она.
— Ну ты же понимаешь, что у меня работа, а потом корпоратив. Сегодня так хотелось поспать! — говорю, забирая у нее тряпку. Похоже, жизни мне не будет, пока не уберусь.
Мама ковыляет к креслу, усаживается и ревностно следит, чтоб я убиралась так, как это представляет она, раздает ценные указания и все равно недовольно морщится, когда я заканчиваю.
