Эти несколько секунд отвратительной сцены должны были укрепить в ней страх, подавить отчаянием, опустошить надежду на благополучный исход. Не укрепили, не подавили, не опустошили. Во-первых, она знала, что время на ее стороне. И еще … что было, может быть даже важнее. В прикосновении Вожака она почувствовала нечто неожиданное. За грубостью он прятал страх. «Страх чего?!» Она и не ожидала получить ответ в тот момент, ей только надо было осознать вопрос. Много лет спустя она нашла ответ.
***
Оставалась единственная ночь до завершения (к этому моменту казавшегося бесконечным) бегства. Всеми силами она продолжала надеяться на то, что ближе к вечеру следующего дня поезд произведет последнюю остановку в пункте назначения. Оставалась одна последняя ночь. Допоздна боролась со сном, до крови исцарапав ногтями кожу на руках между ладонью и локтем. Но эти усилия оказались тщетными. С подмогой монотонно постукивающих колес и безмерной усталости забытье повалило ее на обе лопатки.
Снился ей сон. Продолжение другого, виденного когда-то в прошлом. Командарм крепко держал ее за руки, не отпускал. Экстравагантный дежурный по вокзалу схватил за ноги и тянул в противоположную сторону. Да так сильно, что свело мышцы на шее и спине. Ей стало тяжело дышать. Сон был коротким, а пробуждение настолько быстрым, что она не только не успела забыть только что привиденное, но и почувствовала, как в память возвращаются сцены, явившиеся ей в другом сне когда-то раньше.
Поезд стоял в степи в душной стрекочущей безлунной черной тишине. Составной дух перегара, пота, давно не мытой грязи и относительно свежей мочи не удивил, а зловеще предостерег: «Между тобой и ими нет барьеров. Ты на той стороне, где защитить тебя некому и нечему. Чудо спасения не сотворится, если ты не найдешь его в себе». Гнусная Тройка тесно окружала ее, осторожно перемещалась к двери, переступая через спящие на полу тела. Вожак держал ее на руках и еще две пары рук сжимали ее, лишая всякой свободы движения. Каждый из похитителей покачивался в своей собственной сивушной шаткости, но вместе они порождали некоторое пародийное сходство с устойчивостью.
То ли один из похитителей зацепился за тело на полу или же ночной кошмар вырвался из глубины легких одного из попутчиков смесью мата и проклятий. Это освободило Дашу на короткий промежуток от дополнительных лап, дало отдушину движениям, но руки Вожака по-прежнему неотступно стискивали ее. Одна из дюжин нитей, протянутых между нею и спящими, начала отчаянно дергаться, взывая к помощи, но через две секунды замерла, то ли оборвавшись, то ли запутавшись.
Теплушка продолжала тревожно спать, похрапывая, посвистывая, под бормотание, случайные выкрики и неразличимый шепот.
Даша наблюдала обитателей вагона в моменты менее драматичные. Рассчитывать на помощь из этого источника нелепо. Даже при наличии желающих, перед ними вырастала неодолимая стена полного цикла преображения. Пробудиться. Разглядеть во тьме и осознать происходящее. Набраться решимости встрять между нею и злотворцами.
То, что происходило вокруг, было знакомо по многократно прокрученным кадрам страшных мыслей последних дней и парализующих ужасов бессонных ночей. Ей даже почудилось, что это определенно когда-то уже случалось – все, что необходимо сейчас, вспомнить окончание страшной до мороза в крови сцены и действовать сообразно. Спасение не различимо в темноте. Оно затаилось в тишине грозной тихой ночи и существовало как комбинация ранее продуманных действий, готово провозгласить себя в надвигающиеся секунды.
Для выбора антидота надо знать яд. Их план проявлялся в ее мозгу громадными черными пятнами с бледными, слабыми разводами белых, которые и существовали лишь для того, чтобы усилить эффект черных. Они бесшумно выволокут ее из вагона подальше в степь, где ее зов о помощи сможет разбудить разве только голодных варанов. Подонкам даже не понадобится приглушать ее крик. Напротив, он только добавит удовлетворение к их больному примитивному животному дегенератизму.
Вожак передаст ее корешам, заранее выпрыгнувшим из вагона. Вот этот момент, когда Переодень Лицо и Желтый Клык выпрыгнут и чтобы взобраться назад в вагон им понадобится время, должен стать началом ее спасения, которое все еще не обрело окончательного содержания. Ключ – не упустить момент. Если замешкаться лишь на мгновение, вожак без малейших сомнений выбросит ее из вагона на железнодорожную насыпь. Даже если она будет вся поломана и разбита, это не сделает их ожидания менее привлекательными.
Но почему Вожак уверен, что она не начнет кричать прямо сейчас? Или он (как и она) полагал, что помогать просто некому, или что тройка со своей ношей успеет укрыться в темной степи до того, как люди пробудятся от тяжелого потного душного летнего сна?
Ответ не замедлил прошептаться.
– Видишь это? – Вожак показал ей сапожный нож в левой руке, в которую упиралась ее спина.
Она видела этот нож, раньше в его руках. Похожий был у отца.
