Афанасьев Роман Сергеевич
Возвращение
- Аннотация:
журнал Техника Молодежи номер 1, 2002. Весь Космос - наш дом. Мы граждане галлактики...
Передо мной расстилалось зеленое море травы. Огромное поле, покрытое живой зеленью, море которое колыхалось от ласковых прикосновений ветра. Оно было живым, я чувствовал это, оно дышало и двигалось, это поле.
Я хотел войти в его живые воды, раскинув руки, чтобы почувствовать касание зеленых шершавых стеблей, ощутить их жизненную силу, которая была спрятана в сочной листве.
Воздух был горячим от солнечных лучей и сладким от запаха трав. Летнее солнце, присевшее над горизонтом, щедро дарило свое тепло зеленому морю, а оно тянуло к ней свои тоненькие зеленый ручки.
Жажда жизни обняла меня, нашептывая на ухо ласковые слова. Мне захотелось жить, жить по-настоящему, в полную силу. Дышать всей грудью этим сладковатым воздухом, бежать по мягкой траве, кричать во все горло...
И тогда я вошел в это море.
Раскинув руки, я загребал ладонями стебли травы, что доставали мне до плеч. Колючие и не очень, гладкие и шершавые, с цветами и без цветов - все они были рядом со мной. Я не помнил их названий, - для меня это была просто трава, которую обычно называют сорной. Но для меня она была самой большой драгоценностью, - она говорила мне о том, что я дома.
Утопая в зеленом море, вдыхая сладость воздуха, я шел домой. Блуждая в зарослях травы, я знал, что мне осталось совсем немного - шаг, другой, и я буду дома.
Мой дом... как давно я не был там. Нет, не в моем любимом деревянном коттедже, что расположен на самом краю соснового бора, нет. То есть да, и это тоже, но дом - это не здание. Дом - это то, что ты любишь больше всего на свете, это то - что ты считаешь своим, и то, - что считает своим тебя. Это люди, окружение, это любимые места, это темы для разговоров, запахи и звуки. Это скамейка под каштаном, это соседская собака, лениво растянувшаяся в пыли, это разговоры с соседями о погоде. Это толстый сук дерева на котором ты сидел еще ребенком, прижимаясь к нагретой летним солнцем коре, это последний луч заходящего солнца, пробивающийся сквозь листву клена...
Все это дом. И море травы под жарким летним солнцем - тоже дом.
Я касался ладонями метелок спелых трав, и они приятно щекотали мне кожу. Я вдыхал горячий воздух, и он обжигал мне горло. Я хотел идти, но не мог сдвинуться с места. Что-то отталкивало меня от дома. Что-то стремилось вырвать меня из объятий зеленого моря и вернуть назад. Куда? Туда где страшно... и больно.
Меня позвали. Откуда-то сзади раздался голос, и я стал оборачиваться, все вокруг подернулось багровым туманом.
***
-Сережа, очнись! Очнись! Открывай глаза! Это приказ!
Тяжелая рука лежала у меня на плече. Ее пальцы впивались в мою кожу, словно когти странного зверя. Я с трудом разлепил глаза и невольно застонал, когда тусклый свет больно ударил по глазам, привыкшим к темноте. Голос, неужели это мой голос? Я совсем не узнал его...
-Сергей... - прошептали рядом.
Я окончательно пришел в себя и со стоном приподнял голову. В глазах тут же потемнело, разноцветные круги, в основном синие и зеленые, расплылись в темноте передо мной.
-Ну, наконец-то.
Я сел, опираясь руками о железный рубчатый пол. Над головой светилась одинокая лампа аварийного освещения. Ее света едва хватало, чтобы осветить рубку посадочного модуля. Метра два в длину, метра два в ширину, стены из железных шкафов, впереди блок управления - пульт и один монитор. Вот и все. Этот посадочный блок был рассчитан на то, чтобы доставлять на планеты грузы.
-Сергей. - Вновь раздался шепот.
Я повернул голову, темная пелена уже уходила из глаз. Кирилл. Кирилл Александрович Осипов, палубный офицер в звании капитан-лейтенанта, вот кто сидел рядом со мной. Его строгое лицо с широкими азиатскими скулами было покрыто капельками пота. Воротник черной формы космофлота был расстегнут и его кадык жадно ходил вверх и вниз. Виски уже тронутые серебром казались грязными и сальными. Он был старше меня лет на двадцать и я ему казался еще мальчиком, которого надо утешать. И лгать этому мальчику тоже надо было, ибо ложь во спасение не есть ложь.
-Я тут, - отозвался я, чувствуя слабость во всем теле.
Его рука нашла в полутьме мою ладонь и ободряюще сжала ее.
-Выберемся, мы обязательно выберемся, - прошептал он, - этот модуль рассчитан именно на то, чтобы садиться на планеты. Я ввел программу посадки, рассчитанную на самые слабые перегрузки. Так перевозят драгоценные и хрупкие приборы. Еще пара витков и мы начнем снижаться.
-Хрупкие приборы - протянул я - человек это самый хрупкий прибор.
-Все будет хорошо, мы сядем на эту планету, как перышко садится на рукав кителя...
Он замолчал, и я не стал отвечать ему. Он был прав,- посадочный модуль может сесть на любую планету и даже сохранить в целости груз, что находиться в нем. Но вот беда, грузам не нужен кислород. В модуле не было запаса воздуха, а тот, что находился в нем изначально, уже кончался.
