Метрдотель по ходу пьесы представился Ираклием Леонидовичем. Единственный свободный столик, который нам предложили, оказался расположен весьма удобно, в углу зала. На мой вопрос, не имеется ли у них отдельный кабинет, метрдотель, поджав губы, ответил:
– Имеется, на втором этаже, но он предназначен для специальных гостей. Многие почитают за счастье и столик в зале «Советский». Присаживайтесь, сейчас к вам подойдёт официант.
Я незаметно кивнул Стетсону, и тот шустро выдвинул из-за столика стул с красивой резной спинкой, куда Вишневская, сказав «спасибо», опустила свою аккуратную попку. Официант и впрямь не заставил себя долго ждать, записал в блокнот наши пожелания, а спустя несколько минут на столике начали появляться напитки и закуски. Среди последних которых выделялись сациви из индейки по-мингрельски, лобио из красной фасоли, шашлык по-карски, ну и мои любимые ещё с той жизни аджарские хачапури.
Я сразу заявил на русском Гале и на английском Саймону, что сегодня будем пить настоящие грузинские вина, а не водку, коньяк и прочие крепкие напитки, поэтому выбрал «Киндзмараули» и «Хванчкару», решив обойтись в этот промозглый осенний вечер согревающим кровь красным. Моему спутнику, похожу, было всё равно, что окажется на столе, он то и дело бросал в сторону Вишневской безумные взгляды, и та под таким градом невысказанной симпатии уже сама начинала чувствовать себя неудобно.
– Я же говорил, мой друг Саймон влюбился в вас с первого взгляда, – улыбнулся я Галине, при этом ногой легонько пнув своего спутника под столом.
Тот одарил меня беспомощным взглядом, но всё-таки нашёл в себе силы собраться и перестал изображать пускающего слюни идиота.
– Чёрт меня возьми, мистер Бёрд, никогда не думал, что такое со мной может случиться, – выдавил из себя Стетсон после второго бокала вина. – Словно камень на голову свалился, это будто…
– Всё когда-нибудь случается в первый раз, – успокоил я Саймона. – Просто у одних раньше, а у других позже. В своё время и я подобное испытал и, как видишь, мы с моей Барбарой живём душа в душу.
В этот вечер мне выпало развлекать спутников болтовнёй. К счастью, Стетсон немного пришёл в себя, особенно после того, как после пинка под столом я на английском напихал ему, что если он хочет завязать отношения с этой девицей – нужно быть немного посмелее. Вино подливал нашей гостье лично, и та в ответ благодарно улыбалась, пытаясь благодарить его не неумелом английском.
Кстати, вино, к которому Стетсон поначалу отнёсся с изрядной долей скепсиса, и впрямь оказалось превосходным, что оценил даже я, не буду большим знатоком вин. А о закуске даже и говорить нечего! Немного остывший от любовных переживаний Саймон с таким аппетитом уплетал шашлык, что я невольно последовал его примеру, хотя чувствовал, что мой желудок забит под завязку и ему требуется небольшая передышка.
– Галя, расскажите немного о себе, – попросил я девушку.
– Да обо мне особо рассказывать и нечего, – пожала та плечами. – Родилась и живу в Ленинграде. Всю войну провела в блокаде, служила в частях ПВО, в 44-м отучилась в Музыкальной школе для взрослых имени Римского-Корсакова. В том же 44-м поступила в хор Ленинградского областного театра оперетты и дважды в течение года выходила замуж. Сначала несколько месяцев была за военным моряком Жорой Вишневским, но он ревновал меня ко всем мужчинам, и даже к сцене. Когда я устроилась в Театр оперетты, разразился скандал, и браку пришёл конец. А потом вышла за директора Театра оперетты Марка Ильича Рубина. С 47-го работаю в Ленинградской филармонии.
– И мечтаете оказаться в Большом?
– Ну а кто об этом не мечтает? По-моему, в этом нет ничего постыдного.
– Да бога ради, я за вас буду только рад, такой голос – а говорят, у вас превосходное сопрано – грех ограничивать питерской публикой.
– Спасибо, – ещё больше разрумянилась Галя. – А теперь вы расскажите о себе.
– Мы – американские бизнесмены, приехавшие в СССР налаживать деловые контакты. Мистер Саймон Стетсон – мой самый преданный помощник, накопившей за годы верной работы на меня неплохой капитал. И, между прочим, всё ещё пребывающий в статусе завидного холостяка. Признаюсь, сам удивился, когда увидел, как мой доселе непробиваемый друг и соратник вдруг воспылал чувствами к симпатичной русской девушке.
– Увы, – негромко рассмеялась Галя, – я несвободна, так что вашему другу, наверное, придётся искать другой объект для воздыхания.
– Вы разобьёте моему другу сердце… Кстати, а какая у вас разница в возрасте с вашим мужем?
– Это так важно? – тут же погасла она.
– Н-ну, не то что бы… Если не хотите – можете не говорить.
– Отчего же, я не стыжусь того факта, что Марк старше меня на 22 года. Любви, как говорится, все возрасты покорны.
– А что насчёт детей?
