– Конечно. В древние века один физик, Ландау, вывел формулу счастья. Для счастья человеку нужны три вещи: работа, любовь и общение с людьми. Всё это было у тебя на Калипсо – значит, там ты был счастлив. А человек всегда возвращается туда, где был счастлив. Тропический рай – это иллюзия счастья, мечта дураков. Счастье – это дорога к счастью, а не какой-то абстрактный конечный продукт. А сейчас пошли в ресторан: лично мне для полного счастья нужен хорошо прожаренный огромный бифштекс!
Через два часа, попрощавшись с отцом, Чер входил в кабинет начальника охраны космопорта. Перед встречей с отцом он надел свою форму полковника Военно-космических сил, на груди горела Рубиновая звезда, и хозяин кабинета было вскочил, вытянувшись в струнку, но, узнав гостя, засуетился, сдувая с его формы невидимые пылинки, заулыбался. Чер брезгливо отодвинулся, сел на стул, заговорил:
– Я улетаю с Земли и хочу продать остров, который купил у вас. Времени нет на брокерские конторы, и я предлагаю вам купить его у меня с хорошей скидкой. Назовите вашу цену.
– Я ведь говорил вам при продаже, что половину суммы перечислю в банк в счёт уплаты долга, у меня в наличии только вторая половина. Но вам, кавалеру Рубиновой звезды, я добавлю десять процентов, даже пятнадцать, только посидите немножко, я быстренько займу у коллег.
– Не нужно занимать, давайте, что есть, – поморщился Чер, – и у меня к вам одна просьба: хочу пешком прогуляться до ракеты. Дайте распоряжение вашим парням меня не задерживать.
– Вы шутите? Остановить человека в вашей форме, да ещё с Рубиновой звездой? – Начальник охраны замер возле стола. – У меня в отряде нет сумасшедших. Но я распоряжусь, немедленно распоряжусь.
Чер сунул в карман толстую пачку кредиток и вышел из кабинета. На эскалаторе поднялся на нулевой этаж, направился к выходу на космодром. У самых дверей стояли двое здоровенных парней в бронежилетах. При виде Чера они вытянулись в струнку, а тот подошёл к одному из них и вгляделся в его лицо – лицо последнего человека из несостоявшейся мирной жизни… Обычное, может быть, чересчур белое и бледное для тропиков лицо. Ничего примечательного. Сколько таких парней прошло перед ним за двадцать пять лет? Десятки или сотни тысяч? На Калипсо после первого года службы остаётся в строю пять процентов новобранцев, остальные ложатся в красноватую рыхлую почву. Но с этими пятью процентами он может чёрту рога поломать. Поэтому он и возвращается на Калипсо, чтобы таких вот ребят оставалось в живых не один или два, а целых пять процентов. Это его долг перед отцом, перед погибшей в космосе матерью, перед Землёй! И он выполнит свой долг до конца, выплатит всё до последнего цента. Чер крутанулся на каблуках и вышел из здания космопорта.
Лишь только за ним захлопнулась дверь, обессиленный охранник сполз по стене. По его бледному лицу бежал пот. Второй подошёл, сел рядом прямо на пол и, нарушая инструкции, закурил. Повертев головой, сказал:
– Я думал, тебе конец. Ты видел его ручищи? Он запросто мог разорвать бронежилет, вырвать тебе желудок с этой проклятой кружкой пива в нём и вылить её тебе в рот ещё раз. Правду о них говорят: настоящие звери! Учуять кружку пива, выпитую семь часов назад! Это даже не каждой собаке по зубам! Я хотел убежать и не мог. Ни один мускул не шевелился от страха.
– А я, думаешь, мог? – ответил хрипло первый. – Они же прирождённые убийцы. Кроме инстинкта убивать, в них ничего не осталось. Приезжают сюда как будто навсегда, а уже через два-три месяца все уезжают. Они уже не могут жить, как люди: им нужно каждый день кого-либо убивать. Наш начальник просто озолотился, продавая им этот остров. Продаёт дорого, покупает дёшево – наверное, уже скоро станет миллиардером.
А Чер в это время шёл по бетонным плитам космодрома. Лёгкий ветерок играл его волосами, вечернее солнце не жгло, а ласкало кожу, и он улыбался.
Белый пушистый комочек висел на макушке одиноко стоящей тоненькой ольхи и на весь лес ошалело мяукал. Алиса подбежала к ольхе, позвала малыша: «Кис-кис!» – но тот лишь сильнее вцепился коготками в деревце и заголосил ещё громче. Поняв, что без посторонней помощи оцепеневший от страха котёнок уже никогда не сможет спуститься вниз, Алиса согнула тоненький ствол, перебирая его руками, дошла до вершинки и взяла пушистика на руки. Тот сразу затих и только мелко-мелко дрожал, глядя на свою спасительницу небесно-голубыми глазами.
– Как ты попал сюда? Ты чей? – ласково поглаживая мягкую пушистую спинку, приговаривала Алиса. – Что мне с тобой делать? Я ведь не могу взять тебя к себе, а тем более поселить в своей комнате – воспитатель не разрешит мне даже покормить тебя.