Я на его месте всё же сиганул бы вниз. Хоть мизерный шанс спастись, но оставался. Хотя он по своей наивности душевной, вероятно, надеялся, что его простят… Нет, я сиганул бы.
Кое-как, с нашей помощью, забравшись обратно в комнату, подмокший Сальвадо выглядел весьма жалко. Этот человек, могущественный наркобарон, на наших глазах превратился в дрожавший от страха кусок сала. Как вообще этот слизняк мог управлять такой империей?
— Ну и где деньги? — с налётом безразличия поинтересовался я.
— Они у Хименеса дома. Я не храню у себя большие суммы.
— И что, он нам их выложит на блюдечке?
— Я могу ему позвонить, он принесёт их сюда.
— Позвонить?… А что ж, можно и позвонить.
Телефон мы обнаружили внизу в небольшой комнатушке, которую себе под личный кабинет отвёл хозяин борделя. Тот по-прежнему сидел на полу в небольшом фойе, прислонившись спиной к стене, рядом с так же надёжно связанным охранником, а мимо невозмутимо прохаживался Лео.
— Скажешь Хименесу, чтобы приехал один, что у тебя здесь встреча с крупным поставщиком, который согласен отдать очень крупную партию наркоты только за наличные. И учти, амиго, если вздумаешь чудить, кричать в трубку, что всё плохо, или подашь какой-то условный сигнал, будешь просить у меня лёгкой смерти.
Сказано это мной было тихим, спокойным голосом, однако уверен, что у Сальвадо по спине пробежали мурашки. Пока он крутил телефонный диск, я незаметно кивнул Раулю, мол, следи, что он будет говорить.
Когда Сальвадо закончил говорить и положил трубку, я приказал ему встать на колени лицом к стене.
— Не убивайте меня, я сделал всё, что вы просили, — захлюпал носом боров, становясь на колени.
— Никто тебя пока не убивает, ты нам ещё будешь нужен. Не трясись, ты же мужчина. Или я ошибаюсь?
Наверное, мои слова пробудили в нём остатки мужского достоинства, во всяком случае, Сальвадо перестал всхлипывать, вздрагивая плечами, и его голова обречённо поникла на грудь. Минут через десять он уже стал испытывать физическое неудобство от стояния на коленях. Видя это, я разрешил ему сесть на задницу, и он с облегчением привалился спиной к стене.
Прошло около получаса, прежде чем стоявший на стрёме Лео заскочил в кабинет, извещая, что напротив борделя остановился автомобиль.
— Хименес? — спросил я.
— В темноте не разглядеть, но водитель один. Наверное, он сам за рулём.
— Ну что, красавчик, идём. — Я чуть ли не за шкирку поднял Сальвадо и подтолкнул к двери. — Выходим вместе, мило болтаем на испанском. Вернее, ты болтаешь, а я киваю и смеюсь, понял?
Тот часто-часто закивал.
— Пиджак-то надень, нужно выглядеть элегантно.
Спектакль удался на все сто! Увидев своего босса и рядом меня в гриме, Хименес выбрался из-за баранки и двинулся нам навстречу. Сальвадо что-то у него спросил, тот кивнул, и наркобарон шепнул мне:
— Обе сумки в багажном отделении.
Если я раньше и собирался устроить Хименесу показательную порку в виде долгой и мучительной смерти, то сейчас мой пыл куда-то испарился. Поэтому, подойдя вплотную, я просто спросил:
— Ну что, ублюдок, узнал меня?
На его лице проявилась гримаса недоумения, спустя несколько секунд сменившаяся удивлением, смешанным с яростью.
— El diablo me toma![4] Не может быть! Как?! — воскликнул он, переводя взгляд с меня на своего работодателя и обратно.
— А вот так!
Не дожидаясь, когда рука адвоката завершит движение за лацкан пиджака, откуда он наверняка собирался извлечь ствол, я сделал резкий выпад, вогнав лезвие ножа ему в гортань и тут же выдернув обратно. Хименес, выкатив глаза, захрипел, прижал к ране ладонь, пытаясь остановить поток крови… Нет, парень, тебе уже не выжить, смирись. Успей прочитать молитву, если ты набожный человек, хотя креста на тебе, в отличие от Сальвадо, что-то не видно.
Наркобарон тем временем находился в состоянии шока, из которого мне пришлось его вывести тычком локтя в бок.
— Пойдём-ка глянем, не обманул ли нас твой дружок.
Обе сумки и впрямь лежали в багажнике. Я открыл одну, затем вторую — вроде всё на месте. Кстати, багажник объёмистый, хватит места и для такого толстяка, как Сальвадо.
— Полезай.
Тот с кряхтением кое-как забрался внутрь, втиснувшись аккурат между сумок с деньгами.
— Охраняй мои миллионы, — сказал я ему, захлопывая крышку багажника.
Повернулся к публичному дому, махнул рукой. Мои орлы за исключением всё ещё охранявшего пленных Лео один за другим двинулись к машине.
— Мы что, не будем его кончать? — спросил Рауль, поигрывая «томпсоном».
— У меня есть идея получше. Отвезём его в Штаты и сдадим людям Гувера. Вернее, я сдам, вам-то светиться ни к чему. То-то директор ФБР обрадуется! Надеюсь, этому борову впаяют как минимум пожизненный. А с вами я рассчитаюсь, как положено. И за ухо отдельно, — повернулся я в сторону несчастного Захарии.
В этот момент мой взгляд упал на крыльцо борделя, на котором стояла худенькая фигурка, в которой я узнал того самого мальчонку. Он был уже в одежде.
— Подождите, я сейчас. Рауль, пойдём, будешь переводить. — Подойдя к парнишке, я глянул ему в глаза: — Как тебя зовут?
— Марио.
— Сколько тебе лет?
— Двенадцать, сеньор.
