– За такое двойная оплата.
– Я заплачу. Но у меня к тебе будет несколько требований.
– За отдельную плату, котик, я сделаю все, что ты захочешь.
Руди посмотрел на красивую женщину в своей кровати. Очень умную. Очень красивую.
Очень бедную и жадную.
Элиза Сваальс, тоже из Лемберга родом. Отец ее не так давно умер, но семья быстро обнищала. Ханс Сваальс был хорошим кожевником, но сколько он мог скопить? Сколько оставить вдове и дочерям? Увы, не так уж и много.
А Элиза жадна. Ей хочется хорошо жить, она любит мужчин, она очень любит деньги и самое себя.
Ей нравятся наряды, украшения… стоит ли удивляться, что на Лембергской улице она перепробовала половину мужчин? Что за деньги готова практически на все?
Руди и не удивлялся.
Скорее его поражало, как при такой натуре Элиза выглядит столь очаровательной. Должна бы смотреться как шлюха, но ведь – воплощенная невинность. Громадные голубые глаза, длинные рыжие волосы, нежная белая кожа. Обычное дело в Лемберге. Там такие не редкость.
Хотя и здесь, в Россе, тоже.
Местные женщины очень красивы, просто не привычны к галантному обхождению, не привыкли показывать свою красоту.
Руди вспомнил, как его недавно за скромный комплимент чуть коромыслом не огрели. А что он сделал? Всего лишь сказал хорошенькой пейзанке: о, фру, как бы я хотел погреться на ваших роскошных холмах. А та как замахнется коромыслом…
Тьфу, дуры!
Коровницы.
Вот Элиза совсем другая. Рука Руди неторопливо гуляла по холмам и впадинам, женщина рядом с ним блаженствовала, Руди предвкушал ночь изысканных удовольствий. Но сначала дело.
– Я научу тебя, как одеваться, как вести себя с ним.
– А что я получу взамен?
– Дура! Это царевич! Деньги, конечно. Но, может, потом и нечто большее. Зависит от тебя. Если у вас будет ребенок, к примеру…
– Ублюдок! Фу!
– Лиз, это будет не ублюдок, а королевский сын от любимой женщины. Ты понимаешь?
– Королевский?
– Ну… сегодня принц, завтра король.
– Хм-м-м… а что ты хочешь?
– Того, киса моя, что ты никогда не поймешь. Власти.
– Власти?
Это Элизе действительно не было нужно. Совсем. Власть? Для чего это, что в ней хорошего? Когда есть свой дом – хорошо. Когда есть деньги на все капризы и прихоти – тоже. А власть… нет-нет, умной женщине там делать нечего. Где власть, там кровь. Это Элиза знала твердо, хоть и казалась дура дурой. Но объяснять это Руди она не спешила, к чему терять клиента?
– Власти, Лиз. Ты будешь говорить, король будет слушать и делать, я буду подсказывать тебе. Я знаю, я никогда не сяду на трон. Но получить власть в Россе реально.
Лиз только головой покачала. Но отказываться не стала:
– Я могу попробовать. Но если клиент меня не оценит, отойду в сторону, и ты не обидишься.
– Хорошо. Но я в тебя верю. Ты постараешься.
– Я постараюсь, – подтвердила Лиз. – Мне это тоже выгодно. Но все учесть невозможно.
С этим Руди был совершенно согласен, а потому кивнул.
– Ты умна, Лиз. Пусть будет по-твоему.
Любовница ответила ему улыбкой, и уже ее руки и губы пустились в путешествие. Лиз любила мужчин и хотела удовольствий. А царевич…
Она подумает об этом потом!
– Устя! Ну сколько можно?!
– Сколько нужно, столько и можно будет, – отрезала Устя.
– Ну… нянька же! И храпит она, и не высыпаюсь я, и пахнет… пусть при кухне спит!
– Еще раз такое услышу, маменьке в ноги сама упаду! Пусть она тебя отправит при кухне спать, раз простых вещей не разумеешь! Покой больному человеку нужен! Покой! И уход! Полежит нянюшка еще немного, а потом оправится, и все хорошо будет. Но пока болеет она, и думать не смей со своими глупостями лезть! Узнаю – косу выдеру!
– Злая ты, Устька!
Аксинья топнула ножкой в дорогом башмачке и убежала куда-то. То ли рыдать, то ли жаловаться, то ли еще что…
Устя криво усмехнулась.
А вот и первая трещинка. Вот она откуда побежала-то…
Храпит, не высыпаюсь… да ты, дорогая сестрица, спишь так, что пали у тебя над ухом из пушки – и то не разбудишь! Что я, не знаю, что ли? Я-то к нянюшке шесть раз за ночь встаю, а ты сопишь и сопишь.
И не пахнет нянюшка ничем, я ее каждый день мокрой тряпочкой обтираю, хоть и ворчит она.
Но лекарь сказал – лежать дней пять хотя бы, не поднимаясь. Да я и сама чувствую.
Не бывает так, чтобы как в сказке, вот махнула царевна рукавом – птицы полетели, махнула другим – озеро сделалось. Не бывает.
И с силой Живы тоже не все так легко и просто.
Хоть и сила богини, а все ж не родная она телу человеческому, это как пища. Глотаешь сразу, а доходит потом. Вот с Дарёной так и получается.
Немолода она уже, своей силы мало, а заемной еще впитаться надо. У нее же не порез какой, у нее то, что и раньше было. Сердце не так чтобы здоровое, да и удар этот на пользу не пошел. Вот Устя ее и лечит потихоньку.
Почему с Фёдором иначе получилось?
Так там все иначе и было. Молодое тело, внезапная рана, много сил, много желания жить. Там и пришлось-то края раны срастить, а дальше он и сам справился. Помутило, конечно, поболел несколько дней, но справился. Там можно было силу большим куском вливать.
