Отсюда навряд ли можно выбраться. Надо ждать и пока подчиняться. Вести себя тихо, присмотреться, и потом все же попытаться сбежать. Или отсюда, или …Не хотелось думать о страшном, ведь неизвестно, что за хозяин. Может, деспот, какой. Если бы для себя оставил, то уже бы что-то происходило, но видно для других. Будет продавать. Но кому?… Так в полудрёме проводила время. Даже не знаю, вечер там или день, утро. Гоблины приходили еще два раза и приносили еду, и молча, уходили. Меня не трогали, видно, лекаря боялись.
Из полудрёмы меня вывел опять скрип, открывающий двери. Хоть бы смазали их, аж, зубы сводит.
— Поднимайтесь, — рявкнул один. — Вот одежда, одевайтесь, — а сами встали у дверей и не уходят, и скалятся. У девчат на глазах слезы, как раздеваться, ведь стоят и смотрят. Совести совсем нет, все сжались и не трогаются.
— Ну, давай, давай побыстрей, мы посмотрим на вас, есть что у вас там или нет, — глумятся они.
И такая злость взяла, ну что ж, мальчики, сами захотели. Я повернулась к ним, и, глядя в глаза, стала медленно снимать жакет, вот ведь пуговиц нет, а жаль. Они стали смотреть на меня, а я смотрю им в глаза и медленно, медленно, с улыбкой, снимаю вещь, затем, с легкостью отбрасываю ее на лавку и, подняв немного подбородок, прикрыв глазки, стала расстёгивать пуговицы на рубашке, по одной и очень медленно. У гоблинов на лице сначала было видно злорадство, затем удивление, они во все глаза смотрели на меня. А я продолжала уже снимать рубашку, и опять ее кинула на лавку. Вы бы их видели, глаза зажглись(даже в полумраке их было видно), кулаки сжаты, в глазах уже вожделение. А когда я стала медленно снимать брюки, все также глядя им в глаза, они сглотнули слюни и выскочили из помещения. Я расхохоталась. Ну, довела, показала стриптиз. Стоп, откуда я это знаю… Я села на лавку и закрыла лицо руками, они тряслись. Вот кого напугала, себя или их. Девчата стояли, ни живые и не мёртвые, с изумлением и со страхом, смотря на меня.
— Одевайтесь быстрее, пока гоблинов нет, — с хрипом сказала я. Нам принесли светло- серые платья в пол, четверть рукава, спереди- три пуговицы, к низу- немного расклешенные. А вот белья не было. У меня хоть лифчик и трусики были, а у девчат вообще ничего. Мы быстро оделись, и через некоторое время пришли гоблины и лекарь. Гоблины с опаской поглядывали на меня.
Лекарь подошел к первой девушке.
— Дай руку, — и надел какой- то браслет. Затем он надел браслеты на всех.
— Так, я надел им подчиняющие браслеты, но это не значит, что вы их можете лапать и делать что-либо с ними. Я прошлый раз промолчал, но, если узнаю, вам не поздоровиться, — с угрозой сказал он гоблинам. Сам развернулся и вышел. Эти постояли и поняли, что им ничего не светит, тоже вышли, рявкнув, “Стоять и молчать”.
Я постояла и села, в ногах правды нет, стала разглядывать браслет, интересный, витая цепочка с мелкими камушками. Смотрю, а девчата стоят, я подошла к Тине и дернула ее за руку, она не отреагировала, что за…, а точно, он сказал что-то про подчиняющие браслеты. Значит, они настроены на команду, вот черт, как собакам будут приказывать. То есть сейчас девчата будут стоять до тех пор, пока не отменят команду. Ух, ты, а на меня не действует браслетик. Значит, будем делать все, что говорят (не проколоться бы), а сама буду готовить побег. Хоть бы удалось, ну не хочу я быть рабыней Изаурой. А это кто такая? Ну скорей бы память возвратилась, ну где она, ау…! И что меня удивляет, это моё мнимое спокойствие. Может было что-то в зелье?
Послышались шаги, и я встала. Зашел один гоблин.
— Пойдете друг за другом. Ты первая, ты вторая, ты третья, ты четвертая, ты последняя. Головы опустить, никуда не смотреть, пошли.
Тина шла третьей, а я последней. Сейчас! Слушаюсь и повинуюсь…. Я всё разглядывала, потихоньку. Мы точно были в подземелье, прошли небольшой коридор, затем поднялись по лестнице (всё каменное и полутёмное), затем мы вышли в другой коридор, где полы уже были деревянные, стены и потолки уже обработаны, за поворотом мы поднялись уже на второй этаж, и уже пол был застелен коврами, на стенах висели светильники, и было светло, кое- где стояли вазы с цветами, но рассмотреть хорошо я не смогла. Через некоторое время мы зашли в небольшой зал. Я не поднимала глаза и ничего не видела, кроме ковров под ногами.
— Лори Клаур, вот мои девочки. Красивые, тихие, скромные, нежные. Посмотрите, какие волосы, а губки, как лепестки роз, — кто-то расхваливал нас, как товар.
Тихо, тихо, не сорвись, отсюда, я не знаю даже выхода… Вдох, выдох.
— Лекс, я и так вижу…, тихие… они же в браслетах, — раздался голос Клаура.
— Это на всякий случай, а то вдруг истерика, могут пораниться, а так они сидели в комнате и вели себя тихо, — ответил Лекс.
Ха,ха! в комнате..
— Подними глаза, — приказал Клаур какой — то девушке. Он тихо проходил мимо каждой и осматривал их.
Млин, чувствую себя коровой на продаже, может еще зубы посмотрит.
Он остановился напротив меня.
— Интересный волос, русый с серебром. Подними глаза. Хм… прелесть, голубые глаза.
