Андрей Осипович был не дурак – изменение в отношении к себе шефа отметил сразу же, но объясниться не пытался, видимо, считая это ниже своего достоинства, за что Муравьев, как ни странно, был ему вроде как даже благодарен. Держался он с начальником почтительно-отстраненно и обязанности по должности исполнял совершенно безукоризненно.
Муравьев кивком ответил на приветствие чиновника и посмотрел на него с невысказанным вопросом.
– Василий Михайлович отправился к Завалишину, – ответил Стадлер, – чтобы пригласить его к завтраку. Вы именно этого хотели?
– Пожалуй, да, – медленно, в размышлении, сказал генерал. – Благодарю, Андрей Осипович.
– Меня благодарить не за что. Завтрак будет готов через полчаса.
– Спасибо, можете идти.
Стадлер наклонил голову и удалился. Именно так – не вышел, а удалился, саркастически усмехнулся Муравьев. Вот кому пристало быть вельможей, однако если он и достигнет «степеней известных» – а он, наверное, достигнет, – то без помощи его, генерал-губернатора, – своей головой и своими руками.
В коридоре послышались бегущие шаги, и в номер влетел Вася Муравьев, раскрасневшийся, без фуражки, со следами дождя на плечах мундира. Такой юный и красивый, что Николай Николаевич невольно улыбнулся ему навстречу.
– Доброе утро, дядюшка! – выпалил Вася. – Завалишин будет к девяти часам.
– А с чего ты решил, что я приглашу его к завтраку? – строго спросил генерал.
– А разве нет? – Вася смутился и покраснел. – Мне показалось… – Он вдруг побледнел, схватился за сердце и осел на пол. На лбу выступили крупные капли пота.
– Вася, Вася, что с тобой?! – бросился к нему Муравьев. Вася тяжело дышал, из закрытых глаз выкатились две слезинки. Генерал расстегнул его мундир, рубашку, начал растирать грудь. – Эй, кто-нибудь! – обернулся он к двери. – Стадлер! Андрей Осипович! Сюда, скорей!!
Прибежали Стадлер и два казака. Все вместе подняли бессознательного Васю и уложили на генеральскую кровать. Андрей Осипович вынул из внутреннего кармана сюртука пузырек с притертой пробкой, открыл, и в номере расплылся запах нашатырного спирта. Поймав удивленный взгляд Муравьева, пояснил:
– Ношу с собой. Хорошее средство для прояснения мозгов.
Он поднес пузырек к носу Васи и тут же отдернул, потому что юноша резко мотнул головой и открыл глаза. Поначалу бессмысленные, они остановились на встревоженном лице Николая Николаевича, приняли более определенное выражение, и Вася попытался подняться:
– Дядюшка…
– Лежи-лежи, – остановил его Муравьев. – Только объясни, что с тобой?
– У него явно грудная жаба, – сказал Стадлер. – Бледность, пот, холодные руки – пощупайте, какие у него холодные руки.
Николай Николаевич пощупал – действительно, руки были как лед.
– И что же делать? Я слышал, что грудная жаба – это очень опасно.
– Нужен доктор, не лекарь, а настоящий хороший врач. Здесь есть врачи?
– Я-таки могу помочь, – раздался от двери голос Шмыйловича. Все обернулись к нему.
– Ты – доктор?! – изумился Стадлер.
– Нет-нет-нет, – заторопился хозяин. – Вы меня не так поняли. Я знаю, где найти доктора. Он живет тут недалеко, на Дамской улице, в бывшем доме Трубецкой. Иван Сергеевич Персин. Очень хороший доктор! Он мне вылечил геморрой, а Розе – это моя жена…
– Хватит болтать! – рявкнул Муравьев. – Немедленно пошлите за доктором!
Шмыйлович мгновенно исчез. Генерал обратился к адъютанту:
– Где болит, Вася? У тебя где-нибудь болит?
– Ничего, дядюшка, – снова попытался приподняться тот, – уже проходит. Не в первый раз.
– Вот как? – нахмурился Муравьев. – Что же ты молчал?
– А что говорить? Я же офицер, а не мальчик и не красна девица…
– Ваше превосходительство, – заглянул в номер казак, – там этот пришел, Заволышин. Что прикажете?
Муравьев раздраженно отмахнулся.
– Вы идите, Николай Николаевич, – мягко сказал Стадлер. – Мы здесь сами управимся.
– Идите… пожалуйста… – с трудом переводя дыхание, произнес Вася. – Я его… еле уговорил…
– Вот как! – вспыхнул Муравьев. Лицо его стало наливаться кровью. Вася, несмотря на слабость, уловил грозные нотки в голосе шефа.
– Не сердитесь… прошу вас…
– Ладно, как скажешь. – Муравьев поднялся. – Ну, идем, – кивнул казаку. – Где он, твой Заволишин?
Дмитрий Иринархович в плаще и широкополой шляпе прохаживался по общей зале трактира, расположенного на первом этаже. Он был настолько погружен в свои мысли, что заметил генерала лишь тогда, когда тот окликнул его, спускаясь по лестнице:
– Господин Завалишин!
Декабрист оглянулся, вскинул голову, отчего его темно-русая лопатообразная борода встопорщилась, бросил по-морскому два пальца к шляпе:
– Честь имею!
– Что это вы меня так приветствуете? Вы же не офицер.
– Я – морской офицер и всегда им останусь, невзирая на приговоры, – с пафосным достоинством ответил Завалишин.
Э, да ты, братец, и верно, с большим самомнением, подумал Муравьев. Тебе только в паре с нашим Стадлером быть. Ну да ладно, это неважно, что-то доктора долго нет, живет недалеко и где-то запропастился?
