Дэвид внимательно вслушивался в тишину и сам не понимал, зачем он это делает. Внезапно ему показалось, что в каюте он не один. «Показалось, — решил Дэвид. — Это от усталости». Но чувство чьего-то незримого присутствия не хотело его покидать. Одновременно обострились обоняние и слух. Дэвид встал с дивана, встряхнулся, осмотрел разбросанные по полу листки календаря (карточный домик — пронеслось в голове) и вышел из каюты.
Широкий, закруглявшийся с обоих концов, внутренний коридор был единственным, хотя и не особо удобным местом для прогулок. Его металлические стены, пусть и отделанные из эстетических соображений пластиком, навевали грустные мысли. Дэвид стоял в гигантской трубе. Она, казалось, была построена исключительно для того, чтобы подобные ему люди могли с помощью несколько однообразного хождения скоротать свободное время. Станция эта, спущенная с борта «Констьюдери» пиратами, была последнего образца и предназначалась для длительных исследований посредством зависания над интересующей планетой. Длительность таких экспериментов — с экипажем из трёх человек — могла составлять около года. Таким образом, питанием Дэвид был обеспечен по крайней мере года на три. А что дальше?
Дэвид остановился в нерешительности. Размышляя на ходу, он успел дважды описать окружность по периметру станции. Заходя на третий круг, Дэвид заметил, что плотно прикрытая дверь его каюты больше не находится в первоначальном положении. Дэвид протянул руку, осторожно дотронулся до двери и сразу подсознательно почувствовал: внутри что-то происходило. Было такое ощущение, будто тысячи мельчайших частичек совершали какое-то замысловатое, невидимое человеческим глазом движение. Дэвид потянул дверь на себя. Она поддалась, освобождая пространство для входа, пропустила Дэвида, но, лишь только ноги переступили порог, молниеносно захлопнулась за его спиной.
«Ловушка?», — пронеслось в мозгу.
В ту же минуту в каюте погас свет. Дэвид нашарил на стенке кнопку аварийного освещения. Система сработала, и в комнате бывшего помощника командира корабля «Констьюдери» Дэвида Джеффри появилось хоть какое-то освещение.
Дэвид подошёл к письменному столу, взял в руки одиноко лежащий листок бумаги. Перекопав содержимое выдвижных ящиков, он нашёл, наконец, исправную шариковую ручку. На мгновение задумался, написал на листке свои инициалы, обозначил первый день пребывания на станции. Потом вдруг схватил его, смял в руке и отправил дополнять кучу разбросанных по полу календарных листков.
Вздохнув, Дэвид опустился в кресло. Он решил проанализировать ситуацию.
«Итак, на станции я не одинок, — размышлял Дэвид. — Но как мне найти этих невидимок? Тем более, насколько я понял, мне остаётся теперь только одно: сидеть и ждать, когда невидимая сила соизволит меня отсюда выпустить».
Он бросил беглый взгляд на то место, где раньше был выход. Теперь ничто даже не намекало на существование двери. Сплошная стена отгородила Дэвида от всех других отсеков станции.
«Ладно, — решил Дэвид. — Всё равно, не удаётся сосредоточиться. Хорошо ещё, что работает система снабжения воздухом. Здорово, однако, эти ребята меня отделали. Как бы не впасть в шизофрению с такими идиотскими реакциями. И вот ведь что интересно: попади я в теперешнюю ситуацию раньше, я бы перепробовал все способы, все возможности, — только бы вырваться на свободу. А теперь? Благо, ещё голова соображает нормально. Но надолго ли?»
С такими мыслями он приподнялся с кресла, подошёл к дивану, откинул махровое покрывало, и через пять минут уже втягивал воздух полной грудью. Только Дэвид закрыл глаза, как почувствовал, что не в силах совладать с собой, а потом ему стало всё равно. В принципе, космодесантник может себе позволить поспать часок-другой для восстановления сил. За это время он войдёт в норму, а, вернувшись к реальности, сразу начнёт действовать.
И тут он увидел себя стоящим у экрана обзора станции. Дэвид видел себя со стороны. Это было как наяву. (Дэвид, конечно, сразу позабыл, что спит.) Только одна деталь была не совсем обычна. На том месте, где должен был находиться пустой безжизненный лик шестой планеты звезды Терса VII, сверкала и переливалась хорошо знакомая, милая сердцу планета Земля.
Затем изображение родной планеты исчезло. Вместо него Дэвид увидел другую картинку. Словно кадры забытого фильма замерли перед ним, заставили всмотреться.
