Дэвид заметил, как стоявший напротив святой обменялся взглядами с человеком, расположившимся слева от Дэвида. У второго святого были удивительно красивые черты лица: широкий волевой подбородок, яркие карие глаза, волнистые волосы. Он выглядел моложе своих собратьев. Получив как бы утвердительный ответ, первый святой кивнул, провёл перед собой тыльной стороной ладони как бы по невидимому кольцу и заговорил. Его голос мелодичным переливом вошёл в обилие красок храма, зазвучал твёрдо и вместе с тем мягко, словно в такт музыке; а убеждённость, с которой говорил старец, заставила Дэвида внимательно вслушаться, вдуматься в произносимые слова.
— Мы святые апостолы. Люди Земли знали о нас ещё во времена, когда Понтий Пилат правил в Иудее. И мы защищали правду и справедливость, боролись со злом, желая очистить от него души людей. Меня нарекли апостолом Петром, и я делал всё, что было в моих силах, отрешась от мира, лежащего во зле. Рядом со мной двенадцать апостолов, — святой обвёл взлядом остальных, — но мы больше не помогаем людям. Мы побывали во всех заселённых мирах, спасали многих от гибели, вселяли в души разумных веру в торжество добра, в то, что любовь к ближнему способна воссоздать весь мир заново, восстановить из руин разрушенные города и храмы. Мы побывали в самых удалённых уголках Вселенной, но нигде не встретили столь жестоких в своей сущности и невежественных духовно людей, как земляне.
Дэвида передёрнуло. Совсем не это он ожидал услышать. Тем более, почему именно он должен отвечать за былые пригрешения своих сородичей. Это было очень давно, и Дэвид не имеет об этом ни малейшего понятия. В конце концов, его учили в школе космофлота, а не на фольклорных курсах.
Апостол Пётр продолжал говорить. Слова звучали с оттенком упрёка.
— Человек с первых минут своего существования вопреки законам бытия возомнил себя хозяином. Все страшные войны, пронёсшиеся над вами, не принесли ничего, кроме страданий и горя. Среди вас, однако, были и есть люди, понимающие всё это. Но они не в силах что-либо исправить.
Старец на мгновение умолк. Но в установившейся тишине раздался теперь другой голос. Он исходил от святого, стоящего слева через одного от Петра. Человек этот был немного хмур, сумрачен, но из-под нависших на глаза густых бровей на Дэвида был обращён добрый, успокаивающий душу взгляд.
— Я апостол Павел, — представился он.
Голос этого святого создал несколько иную мелодию. Она сразу больше понравилась Дэвиду, нежели предыдущая, и он стал слушать с удвоенным вниманием.
— Это правда, — говорил апостол, — что люди не всегда были достойны права называться людьми. Но нередко их просто нельзя было в этом винить, поскольку они не отдавали себе отчёта в содеянном. Позже они обращались к Богу в своих искренних молитвах, каялись и молили о прощении. А значит, в их жизни было что-то святое; то, через что нельзя запросто перешагнуть, переступить ради достижения собственного блага. Мы не виним людей в том, что они отошли от веры, отвернулись от нас. Перестав воевать между собой, они объявили войну нам, своей совести. И, тем самым, объявили её самим себе.
Апостол Павел замолчал, немного наклонил голову, едва заметно кивнул кому-то, стоящему по ту сторону плиты. Дэвид развернулся как раз вовремя. Он успел заметить, как этот человек смерил его взглядом. Дэвид сразу вспомнил про свой убогий вид, но святой сказал:
— Не беспокойся ни о чём. Знай, на тебе есть одежда!
Произнеся это, он протянул к Дэвиду руку, изображая какой-то знак. Дэвид посмотрел на себя, потом на эту руку с направленными в его сторону двумя перстами и почувствовал, что больше не мёрзнет. Снова окинув себя взглядом, Дэвид узнал свой космодесантский наряд. Всё было на месте, кроме разве что обуви. Пола храма всё также касались его босые ноги. Дэвид изумлённо посмотрел на святого. Тот в свою очередь опустил руку, ещё более посерьёзнел, произнёс:
— Всё, о чём здесь говорилось, не касалось лично тебя, Дэвид. А я хотел бы несколько отойти от избранной темы. Меня зовут апостол Иаков-младший, и я внимательно выслушал твою историю. Ты, Дэвид, наверное, уже понял, что попал не на простую безымянную планету, а на богоизбранную землю, заселённую несколькими цивилизациями. Мы предстали перед тобой отнюдь не для того, чтобы напугать судьбой землян, а с тем, чтобы, по возможности, подготовить к предстоящим событиям. Для нас ничего не стоило очутиться здесь перед тобой, а тебе эта встреча — и только она одна — сможет в дальнейшем помочь. Мы смогли бы сами избавить Землю от незваных гостей, пришельцев в облике людей, пиратов в своей сущности, но теперь это невозможно. Мы поклялись никогда больше не вступать в общение с вашей цивилизацией, тем более, не вмешиваться в ваши дела. Но мы сделали исключение, представ перед тобой — человеком с той далёкой планеты. Поэтому дальнейшая её судьба целиком и полностью будет зависеть от тебя, Дэвид.
