Люпен разорвал обертку. Госпожа Кессельбах умоляла его прийти ей на помощь. Сегодня после полудня двое остановились у нее под окном, и один из них сказал: «Нам везет… никого нет… так, решено, сегодня ночью мы нападем». Она спустилась и увидела, что ставни в кухне легко открываются снаружи.
– А Леон Масье дома? – спросил Дудевиль.
– Нет, он сыграл со мной в Париже обыкновенную шутку. А теперь я его познакомлю с теми, какие я умею устраивать. Но сначала выслушай меня внимательно, Дудевиль. Возьми Марко, курьера Жерома и еще десяток крепких ребят и иди с ними на улицу Девинь. Шароле с сыном должны уже быть на карауле. Переговоришь с ними, и в половине двенадцатого я тебя буду дожидаться на углу улиц Девинь и Рейняар. Оттуда мы будем следить за домом госпожи Кессельбах.
Дудевиль ушел. Люпен подождал еще около часа, пока улица Делезман не опустела совершенно, и тогда, видя, что Леон Масье не возвращается, он перелез через ограду и пошел к дому. Он собирался взломать двери и обыскать комнаты, чтобы найти письма императора, похищенные Мальрейхом в Вельденце. Но подумал, что было бы гораздо важнее осмотреть сначала сарай.
Люпен был очень удивлен, увидав, что сарай не заперт, и при свете фонаря убедился, что он был совершенно пуст и не было никакой двери, через которую можно было бы проникнуть в соседний двор.
Он долго искал без всякого успеха, пока не увидел снаружи лестницу наверх, на чердак, сделанный под черепичной крышей сарая. Он поднялся туда и увидел старые бочонки, связки соломы, рамы для парников. Раздвинув весь этот хлам, он легко нашел ход к стене. У стены он наткнулся на раму и попытался ее отодвинуть. Но так как это ему не удалось, он стал осматривать ее и увидел, что она вделана в стену и одно из стекол отсутствует. Он просунул руку – пустое пространство. Быстро направив туда свет электрического фонаря, он увидел еще один сарай, более вместительный, чем тот, в котором он находился, заваленный ржавым железом и всяким старьем.
– Так, нашел, – сказал Люпен, – это слуховое окно в сарай Старьевщика и отсюда сверху Луи Мальрейх слышит и следит за своей шайкой так, что они этого и не подозревают. Теперь мне понятно, почему они никогда не видят своего начальника.
Узнав, что было нужно, Люпен потушил фонарь и собрался уходить, когда внизу, в соседнем сарае, открылась дверь и кто-то вошел. При свете зажженной лампы он узнал Старьевщика. Старьевщик вынул из кармана два револьвера, проверил, как они действуют, и переменил заряды. Прошло около часа, и Люпен начал беспокоиться. Прошел еще час, и Старьевщик наконец громко сказал:
– Входи.
Один из разбойников осторожно вошел в сарай, потом, немного погодя, второй, третий и, наконец, четвертый…
– Ну, мы все в сборе, – сказал Старьевщик. – Найденыш и Толстяк, пошли вперед. Не будем терять время… Вы вооружены?
– С ног до головы.
– То-то, дело будет жаркое…
– А ты почем знаешь?
– Я видел главного… хотя я его и не видел… но он разговаривал со мною.
– Да, – сказал один из них, – наверное, когда уже стемнело, где-нибудь на углу улицы. Нет, мне больше нравилось, как действовал Альтенгейм. С ним, по крайней мере, было известно, на что идешь.
– А теперь ты не знаешь? – перебил Старьевщик. – Мы идем, чтобы ворваться в дом Кессельбах.
– А как же стража, два человека, поставленные Люпеном?
– Тем хуже для них, нас будет семеро.
– А Кессельбах?
– Заткнуть ей рот, связать веревкой и принести сюда… вот на этот старый диван. Здесь подождем приказаний.
– Хорошо ли нам заплатят?
– Бриллианты Кессельбах.
– Их еще нужно найти. А если мы их не найдем?
– По триста франков каждому из нас вперед и потом в двойном размере.
– Деньги у тебя?
– Да.
– Это хорошо… Можно говорить что угодно, но что касается платы, то другого такого, как наш, не найдешь.
И шепотом, так, что Люпен с трудом мог разобрать, он спросил:
– А что, если придется пустить в дело нож, заплатят нам за это?
– Как всегда – по две тысячи.
– А если Люпена?
– Три тысячи.
– Вот до кого бы нам добраться…
По одному они стали выходить из сарая, и Люпен услышал еще, как говорил Старьевщик:
– План нападения такой: мы разделимся на три группы и по свистку идем вперед… Поспешно Люпен спустился с чердака, прошел, не останавливаясь, мимо дома и перелез через решетку.
– Старьевщик прав, дело будет жаркое… До моей шкуры добираются… Премию за Люпена… Ах, канальи!
Он подошел к заставе и сел в автомобиль.
– Улица Рейняар.
Выйдя из автомобиля за триста шагов до улицы Девинь, он отправился на угол, образуемый этими двумя улицами.
К его большому удивлению, Дудевиля там не было.
– Странно… странно, – проговорил Люпен, – сейчас уже больше двенадцати… это кажется подозрительным…
Он подождал десять минут, двадцать… Наконец половина первого, а никого нет. Ждать дальше было бы опасно. Тем более что если Дудевиль с остальными почему-либо не мог прийти, то все-таки в его распоряжении были Шароле с сыном, не считая прислуги госпожи Кессельбах. Он осторожно пошел вперед и почти тотчас же увидел две тени, кравшиеся вдоль заборов.
