– Твои колебания делают тебе честь, Доминик, но тебе не остается ничего другого, как ответить.
– Они живут в доме номер три по улице Де-ля-Револьт в Нёйи. Одного из них зовут Старьевщиком.
– Великолепно. Теперь – как настоящее имя барона Альтенгейма?
– Рибейра.
– Плохая шутка, Доминик. Рибейра – псевдоним. А я у тебя спрашиваю настоящее его имя.
– Парбери.
– И это псевдоним.
Люпен положил перед метрдотелем три билета по сто франков.
– А, не все ли равно! – воскликнул тот. – Ведь барон умер…
– Его имя? – спросил Люпен.
– Имя? Дворянин Мальрейх.
– Что ты говоришь! Повтори!
– Рауль Мальрейх, дворянин.
Наступила долгая пауза. Люпен вспомнил сумасшедшую в Вельденце, умершую от яда. У Изильды тоже была фамилия Мальрейх…
– Откуда был этот Мальрейх?
– Предки его были французы, но он родился в Германии… Я видел как-то раз его документы… случайно… если бы он узнал это – задушил бы меня…
Люпен подумал и спросил:
– Он распоряжался вами?
– Да.
– Но у него был сообщник?
– Молчите… молчите… не говорите о нем… о нем нельзя говорить.
– Кто он, я тебя спрашиваю?
– Это глава, начальник… его никто не знает.
– Ты его видел? Отвечай! Видел?
– В полумраке… или ночью. Никогда днем. Он присылал свои приказы на клочках бумаги или по телефону…
– Его имя?
– Я не знаю. Разговоры о нем приносят несчастье…
– Он одевается в черное?
– Да, в черное. Невысокий, стройный… блондин…
– И убивает?
– Да, ему убить легче, чем другому стащить кусок хлеба. Голос метрдотеля дрожал. Он упрашивал Люпена:
– Пожалуйста, не спрашивайте меня о нем… это приносит несчастье…
Люпен замолчал, чувствуя, как ему невольно сообщался страх, испытываемый метрдотелем. Некоторое время он сидел, задумавшись, потом встал и сказал:
– Получай, вот твои деньги, но, если хочешь жить спокойно, будь благоразумен, никому не говори о нашей встрече.
Он вышел из ресторана с Дудевилем, дошел до Порт-Сен-Дени, не говоря ни слова, обдумывая все, что только что узнал.
Потом он схватил за руку своего спутника и сказал:
– Слушай, Дудевиль, ты отправишься на Северный вокзал, куда попадешь как раз вовремя, чтобы сесть в экспресс, идущий в Люксембург. Ты поедешь в Вельденц, главный город великого герцогства Депон. В ратуше ты легко достанешь метрическую запись дворянина Мальрейха и сведения о его семействе. Послезавтра, в субботу, ты вернешься.
– Извещать ли мне сыскную полицию о моем отъезде?
– Я беру это на себя. Позвоню по телефону, скажу, что ты болен. Да, погоди, одно слово. Мы с тобой встретимся в субботу в двенадцать дня в ресторане «Буффало» на улице Де-ля-Револьт. Оденься рабочим.
На следующий день Люпен, одетый мастеровым, пошел по направлению к Нёйи и начал розыски на улице Де-ля-Револьт в доме номер три.
Здесь он обнаружил огромный рабочий квартал с десятками мастерских, цехов, лавочек и сотнями рабочих.
Все послеобеденное время этого дня и утро субботы он продолжал поиски и пришел к твердому убеждению, что все семь сообщников Альтенгейма жили здесь среди рабочих.
Он познакомился с дворником, завоевал его доверие, болтая с ним битый час о самых различных вещах и наблюдая в то же время за проходившими по двору. Он приметил всех семерых: четверо открыто занимались продажей платья, двое других торговали газетами, а седьмой был старьевщиком, так его и звали.
Они приходили один за другим, делая вид, что не знакомы друг с другом. Но Люпен убедился, что поздним вечером они собирались в одном из сараев, где Старьевщик складывал свой товар: старое железо, сломанные фигурные водосточные трубы, ржавые печные трубы…
«Дело подвигается, – думал Люпен, – я назначил моему германскому другу месяц сроку, но, пожалуй, справлюсь за две недели. И что мне более всего нравится, так это то, что приходится начинать с этих ребят, которые вы́купали меня в Сене. Ах, бедный Гурель, наконец-то я отомщу за тебя. Пока не поздно».
Около двенадцати часов он вошел в ресторан «Буффало», в маленькую низкую комнату, где обедали каменщики и извозчики.
Кто-то подошел и сел рядом с ним.
– Всё сделано, начальник.
– Ах, это ты, Дудевиль. Ну вот и хорошо. Говори скорее, что узнал о метрической записи, ну, живо!
– Я узнал следующее: отец и мать Альтенгейма умерли за границей.
– Далее.
– У них осталось трое детей.
– Трое?
– Да, старшему теперь было бы тридцать лет, его звали Рауль Мальрейх.
– Это покойный барон Альтенгейм. Дальше.
– Младшую дочь звали Изильдой. В списке напротив ее имени написано свежими чернилами: «Скончалась».
– Изильда… Изильда… – повторил Люпен. – Значит, я верно предполагал, что она была сестрой Альтенгейма. Действительно, мне почему-то показалось знакомым выражение ее лица… Теперь это объясняется. Ну а третий или, вернее, второй ребенок?
– Сын, ему теперь было бы двадцать шесть лет.
– Имя?
– Луи Мальрейх.
Люпен невольно вздрогнул:
– Да, это он… Луи Мальрейх… Начальные буквы Л… М… Ужасная, страшная подпись. Да, убийцу зовут Мальрейхом. Он – брат Альтенгейма, брат Изильды и убил и того и другую, опасаясь, что они его выдадут.
Люпен долгое время молчал.
– Но чего же бы он стал бояться со стороны Изильды? – прервал молчание Дудевиль. – Ведь она была сумасшедшей.
