– Читай, Марко, спокойно, внятно… Сначала конверт. Так… Что? Копия письма, находящегося в конверте из черного сафьяна? Хорошо. Ну-с, дальше… Разорви конверт, Марко! Вы позволяете, господин Кессельбах? Сознаюсь, невежливо, но что же делать? Рви, рви, Марко, господин Кессельбах разрешает… Ну что же? Отлично, читай.
Он внимательно слушал, потом сказал:
– Да-с, нельзя сказать, чтобы этого было слишком много. Итак, вот что там: простой лист бумаги, сложенный вчетверо, изгибы кажутся совершенно новыми. Так… Наверху, на правой стороне листа написано: один метр шестьдесят пять, мизинец левой руки обрезан, и далее идет подробное описание примет Пьера Ледюка. Хорошо… Все это написано рукой Кессельбаха… Великолепно… и посередине письма заглавными буквами: «АПООН». Вот что, Марко, ты оставь все это в покое, не трогай ни ящика, ни бриллиантов. Через десять минут я кончу с Кессельбахом, а через двадцать буду у тебя.
Люпен положил трубку на место, прошел в переднюю, потом в комнату, где лежали Чепман и Эдуард, посмотрел, не удалось ли им освободиться от веревок, и возвратился к своему пленнику. Лицо Люпена приняло решительное выражение.
– Кончены шутки, Кессельбах! Будешь говорить или нет?
– Что говорить?
– Не строй дурака! То, что ты знаешь об этом деле.
– Я ничего не знаю.
– Ты лжешь. Что значит слово «АПООН»?
– Если бы я знал, я не стал бы его записывать.
– Положим. Но откуда ты взял его? К чему оно относится? Кессельбах ничего не отвечал.
Люпен заговорил нервным тоном, возбужденно:
– Слушай, Кессельбах, я сделаю тебе предложение. Сын медника из Аугсбурга и король воров могут заключить деловой союз без всякого ущерба для чести того или другого. Я ворую в домах, а ты – на бирже. Одно стоит другого. Итак, я предлагаю тебе, Кессельбах, объединить наши усилия. Ты мне нужен потому, что я не знаю. Я тебе нужен потому, что ты один ничего не сделаешь. Барбаре глуп, а я – Люпен. Это что-нибудь да значит. Идет?
Кессельбах молчал. Люпен продолжал голосом, в котором слышалась дрожь:
– Отвечай, Кессельбах! Если ты согласен – я через сорок восемь часов отыщу твоего Пьера Ледюка. Ведь все же дело только в нем? Не так ли? Отвечай же! Что это за человек? Почему ты его ищешь? Что ты знаешь о нем?
Лицо Люпена приняло угрожающе спокойное выражение, он положил руку на плечо Кессельбаха и сказал сухо:
– Одно слово: да или нет?
– Нет.
Люпен вынул из кармана в жилете миллионера великолепный хронометр, положил его к нему на колени, потом расстегнул Кессельбаху жилет, отодвинул рубашку и, схватив стальной стилет с золотой ручкой, лежавший на столе, коснулся острием того места, где тело слегка колыхалось от биения сердца.
– Последний раз я спрашиваю.
– Нет.
– Господин Кессельбах, сейчас без восьми минут три. Если через восемь минут вы мне не ответите, вы умрете.
На следующий день утром, в девять часов, инспектор Гурель пришел в «Палас-отель». Минуя лифт, он направился по лестнице на четвертый этаж, повернул направо в коридор и позвонил в четыреста пятнадцатый номер. В ответ на его звонок не послышалось ни звука. После нескольких безуспешных попыток он обратился к метрдотелю:
– Что с господином Кессельбахом? Его нет у себя?
– Господин Кессельбах не ночевал в номере, я его видел в последний раз вчера после обеда.
– Ну а его слуга и секретарь, где же они?
– Не знаю, я их не видел сегодня.
– Они тоже не ночевали в отеле?
– Наверное.
– Что это за «наверное»! Вы обязаны знать точно!
– Нет, господин Кессельбах занимает отдельное помещение, у него своя прислуга, и нас совершенно не касается, что у него происходит.
Гурель оказался в затруднении. Растерянный, он подал свою визитную карточку метрдотелю и спросил на всякий случай:
– Вы не видели, значит, как они вернулись?
– Нет, не видел.
– Но вы, конечно, видели, как они ушли?
– Тоже не видел.
– Так откуда же вы знаете, что они ушли?
– Мне сказал это один господин, бывший вчера около трех часов дня в номере четыреста пятнадцать.
– Какой господин? С темными усами?
– Да, я встретил его, когда он уже уходил. Он сказал мне: «Господин Кессельбах, его секретарь и слуга сейчас уехали. Кессельбах будет ночевать сегодня в Версале, куда вы и направите ему почту».
– Но кто был этот господин? От чьего имени он так говорил?
– Я не знаю.
Все это показалось Гурелю довольно странным, и беспокойство постепенно охватило его.
– У вас есть ключ от номера четыреста пятнадцать?
– Нет, нету. Кессельбах заказал себе особые замки.
– Пойдемте, позвоним еще.
Гурель снова несколько раз продолжительно позвонил в дверь номера четыреста пятнадцать. Ничего. Он уже было совсем собрался уходить, как вдруг нагнулся и приложил ухо к замочной скважине.
– Послушайте, – сказал он, – там раздаются стоны… Он с силой ударил кулаком в дверь.
– Виноват, вы не имеете права…
– Это я-то не имею права? Еще чего!
И он удвоил силу ударов, но скоро убедился в бесполезности этого.
– Живо слесаря сюда, скорее!
Гурель шумно расхаживал взад и вперед перед дверью номер четыреста пятнадцать.
Постепенно собирались кучками лакеи с других этажей, конторщики, служащие.
