Бедная девочка. Сколько раз она уже начинала верить в выздоровление, и всегда требовалось ждать! Вся ее жизнь превратилась в ожидание.
Однако, если только существует хоть малейшая возможность, я вылечу этого ребенка!
— Ну почему же, — сказал я вслух. — Твой недуг пришел сразу, верно? Так же сразу он способен и уйти. Может, нам с тобой потребуется некоторое время, но это совсем не обязательно.
Глаза Луизы широко распахнулись:
— Правда?
— А ты как думаешь?
Принцесса своей тоненькой ручкой поправила одеяло.
— Я… я вам верю.
Распрощавшись со своей маленькой пациенткой, я вышел из комнаты. Наверное, здесь предстояла долгая работа, но если я прав, то начало положено.
Под дверью меня уже ожидала целая делегация. Здесь были несколько слуг, нянька, король, Жерар и еще одна женщина, которую я сразу определил как королеву.
— Что? — немедленно спросил Виктор.
Остальные тоже изучали меня во все глаза. Если бы я что-то жевал, то непременно подавился бы.
— Настоятельно советую вам сменить няньку, — произнес я. — И прекратить осыпать свою дочь запретами.
— Вы сказали, — голос короля звучал как-то напряженно, — что можете вылечить Луизу. Это правда?
— Да, я так сказал. И я могу вылечить юную принцессу. Но я ничего не гарантирую, если вы не будете соблюдать все мои требования относительно гигиены и обращения других людей с вашей дочерью.
— Что это значит?
— В первую очередь это значит, что вы должны сменить няньку. И отправить назад доктора Викониуса. Его помощь ни мне, ни принцессе не понадобится.
Почти физически я ощутил сомнения короля. Заявление насчет имперского доктора его озадачило.
— Я войду к ней, — сказала королева, словно спрашивая у меня разрешения.
Чуть улыбнувшись, я кивнул, и женщина скрылась за дверью. Вот ведь как бывает: и королями можно командовать!
— С Викониусом мы можем подождать, — наконец, после некоторой паузы начал Виктор, но тут дверь снова распахнулась.
— Доктор, посмотрите! — воскликнула королева, и в ее голосе мне почудился то ли испуг, то ли радость. А может, всё вместе. — Она сидит!
Новая надежда на выздоровление принцессы взбудоражила весь двор. Королевская резиденция загудела. Новость обсуждали все — от графов и князей до простых слуг. Я поневоле сделался героем дня. Повсюду судачили о «знахаре Азаре», мне смотрели вслед, кто-то строил предположения по поводу моих предков и учителей. Непонятно как всплыла версия, рассказанная мной Этвику: будто я — наследственный дворянин, отказавшийся от меча ради того, чтобы приносить людям здоровье. Краем уха я постоянно улавливал обрывки фраз, произнесенных на мой счет. Что-то вроде: «Вот он!» — шепотом среди слуг.
Собственно, ничего особенного не произошло. Вот если бы Луиза начала ходить, или хотя бы вновь почувствовала свои ноги — тогда другое дело. А так она всего лишь освободилась на некоторое время от угнетавших ее эмоций, выговорилась и, естественно, ощутила душевный подъем. Этот подъем позволил девочке совершить давно забытое — просто самостоятельно сесть в кровати, — но не более.
Однако в глазах окружающих и это выглядело чудом. Выходя из комнаты, королева плакала от счастья.
Прошло несколько дней. Я понемногу привыкал к столице и тому, что моя скромная персона оказалась в центре внимания. К дворцу потекли толпы горожан, желающих лечиться у «известного знахаря», но стража поворачивала их назад. Сперва даже без моего ведома. Затем я узнал, в чем дело, и дал свое благословение: ни один человек в мире физически не способен уделить внимание каждому из просителей. Их были буквально тысячи.
Да и не для того я приехал в столицу…
Впрочем, зрелище всяких незаживающих язв и других прелестей все-таки произвело на меня впечатление. Я стал выходить к народу. Хотя бы для того, чтобы обучить этих людей элементарной гигиене.
В первые же дни моих «выходов» начала складываться определенная система. Я собирал всех желающих в большой круг на одной из полян вблизи столицы. И рассказывал. Не имея возможности лечить каждого в отдельности, я общался сразу со всеми.
Меня слушали. Они хотели, чтобы я дал им избавление от недугов, — а я говорил, что причина множества заболеваний заключается в состоянии тела и души, и никто не может позаботиться о теле и душе больного лучше, чем сам больной. Они мечтали о чудесах — а я утверждал, что чудеса становятся возможными лишь после упорной работы над собой. Они желали таинств — а я им рассказывал о тривиальностях: свежем воздухе, чистой воде и физических упражнениях. И меня слушали.
Постепенно эти выступления приобрели характер проповедей. Да и не могло быть иначе. Я не занимался лечением — я преподавал философию здоровья. И надеялся, что хотя бы некоторым из слушателей мои слова пригодятся.
Самое удивительное состояло в том, что посетителей не убывало. Даже напротив. Приезжие купцы специально задерживались в городе, чтобы послушать мою очередную речь. Ко мне приходили даже высшие дворяне, не говоря уже о всяких ремесленниках и крестьянах. Вот не думал, что у меня проповеднический талант!
