— Да ты его знаешь, — заговорила Сесария почему-то на тон ниже. — Такой белесый, как будто на него краски пожалели. И все время в костюме. Я-то раньше принимала его вроде как за монаха, что ли: он не улыбнется, ни рта не раскроет. А оказалось, он у них главный, чуть не главнее самого Гонсалеса. У него всюду уши. — Сесария заговорила еще тише. — Уж я едва Риту вывезла из Куэрнаваки — его люди, слышь, на всех вокзалах, на всех дорогах дежурили, ее искали.
Теперь Исабель не сомневалась — разумеется, именно Джон Адамс держит связь с другими членами преступной группировки. Нелегко будет распутать клубок, но придется.
— А что он за человек? — спросила Исабель. — Ну, что ему нравится, что не нравится?
— Что за человек? — вздохнула Сесария. — Сама не знаю, врать не буду. Но вот Рита, бедняжка, боялась его пуще черта. От одного имени дрожать начинала. Рассказывала она мне, как он ее пытал — бил, так чтобы синяков не оставить, пауков сажал на нее, змей. Как она с ума не сошла, одного не понимаю. И главное — ему это нравится, людей мучить. Теперь Гонсалес вроде бы так сказал: «Поймаешь Риту — она твоя». Вот он и старается, чтобы поглумиться вволю.
— Да-а... — только и сказала Исабель. — Хорошие помощники у святого человека.
Отправляясь к Сесарии, она и предположить, не могла, что ей придется иметь дело с садистом.
Выйдя от Сесария, Исабель поспешила в многокомнатную квартиру, которую проповедник Гонсалес снимал для себя и своей «команды». Здесь девушка-ангел занимала две смежные комнаты, которые запирались изнутри.
Исабель подошла к квартире и позвонила. Ей открыла горничная. Войдя в прихожую, Исабель увидела, что на вешалке висит серая шляпа. «Неужели он?» — успела подумать Исабель, как вдруг за ее спиной раздался голос — Здравствуйте, сеньорита. Ваше лицо мне знакомо. Мы где-то встречались?
Исабель ошеломленно подняла голову. Прямо переднее стояло большое зеркало. В нем отражалась она сама с растерянным лицом, а за ней — фигура мужчины в сером костюме. Он внимательно рассматривал ее отражение, и, казалось, был доволен произведенным эффектом.
Исабель посмотрела ему в лицо и содрогнулась всем телом. Да, они встречались, и совсем недавно. Перед ней стоял тот самый человек, которого она встретила, кода выходила от тети Мими во дворе кафе «Твой реванш». Да, она, как сейчас, видела эту картину: ей навстречу попались двое мужчин — один невысокий, плотный, с черными усиками, на толстой шее которого сверкала массивная золотая цепочка. Это был дон Альфонсо, укравший кафе у Сорайды. Он еще пристрастно допрашивал Исабель, что она делает во дворе его заведения. С ним был не проронившим ни слова человек — длинный и худой, одетый в строгий серый костюм, с бесцветным лицом без бровей. Он еще держал в руках небольшой чемодан на ремнях.
Исабель прекрасно его запомнила, значит, он тоже вспомнил ее. Это было скверно. Но она недаром была прирожденной актрисой. Сделав самое невинное лицо, Исабель сказала:
— Да? А я вас что-то не припомню. Может, вы видел меня на плакатах? Я рекламировала апельсины, кока-колу и еще разные разности. Теперь вот устроилась к сеньору Гонсалесу...
Исабель видела, что ее ответ успокоил Адамса — охотничий огонек в его глазах угас. Значит, он не помнит, где они встречались, и поверил версии Исабель. И тем не менее она понимала, что с этим человеком нужно всегда быть начеку.
Эрлинда купала Флориту, когда в дверь позвонили. Завернув девочку в большое махровое полотенце, она поспешила открыть. На пороге стояла маленькая сморщенная старушка, которую Эрлинда в первый миг не узнала. Она секунду смотрела на нее, ничего не понимая, а затем воскликнула:
— Тетя Мими! Вот не ожидала!
— И я не ожидала, что придется на ночь глядя идти неизвестно куда. Насилу нашла тебя — района я вашего не знаю, а глаза подводят меня. Где твои муж? — скороговоркой сыпала старушка.
— Рохелио? — удивилась Эрлинда. — Дома. Он с сыном. — Она тяжело вздохнула. — Так плохо ему. Знаешь, как это бывает, он ведь у нас...
— Знаю, знаю, — перебила ее Мими. — Я это получше твоего знаю. Таких, как он, каждый день теперь вижу, да не по одному. Жалко ребят. Я бы этого поганого дона Альфонсо, и особенно его прихвостня, своими бы руками задушила.
— Да ты своими руками и мышь не задушишь, — невесело улыбнулась Эрлинда.
— Ладно, — замахала на нее руками тетушка Мими. — Я к тебе не лясы точить пришла. Незаметно выбралась, так, чтобы эти меня не заметили. Ну да я ведь знаю, где пройти. Так вот, зови сюда Рохелио, да поскорее. Мне назад надо, как бы меня не хватились.
Эрлинда подошла к комнате сына.
— Рохелио! — позвала она. — Выйди, пожалуйста, на минуту.
Тот вышел и был немало удивлен, обнаружив у себя дома ту самую незнакомую старушку, которая указала ему путь в кабинет Койота. Тетя Мими, в свою очередь, увидев Рохелио, принялась выговаривать ему:
— Ай-ай, молодой человек, ну что же вы наделали! Вы что же думаете, чтобы уничтожить муравейник, достаточно сунуть туда палку? И чего вы добились, пригрозив им полицией? Ведь вы в полицию еще не ходили, а? Скажите-ка правду!
