— Да, Лусита, расскажи донье Розе о своих грандиозных планах, — вмешался вдруг Пабло, до этого молчавший. В голосе его, обычно приветливом и дружелюбна этот раз звучала горечь.
— Пабло, ну что ты в самом деле! — с легким упреком заговорила Лус. — Я хотела рассказать об этом маме попозже, в более спокойной обстановке.
— Не пойму, о чем вы говорите? — перебила их Роза.
Лус сделала движение рукой как бы для того, чтобы успокоить Розу.
— Мамочка, дело в том, что мне предлагают ангажемент в Вену на четыре месяца. Ты представляешь, я буду петь в Венской опере. Со знаменитыми европейскими солистами! Мама, я даже поверить в такое не могла!
Роза порывисто обняла дочь.
— Лус, дорогая, как я рада. — Потом она призадумалась. — Только, Лусита, получается, что ты уедешь так надолго...
— Мама, вот об этом мы с Пабло и спорим, — отозвалась Лус. — Я хотела, чтобы Пабло взял отпуск на это время и поехал со мной и с Розитой в Европу...
— Ну и как ты себе это представляешь? — спросил Пабло. — Ты будешь петь на сцене, а я в это время гулять с Розитой по парку и делать покупки к ужину.
— Милый, можно подумать, ты здесь не гуляешь с Розитой и не делаешь покупки, — миролюбиво заметила его жена.
Но Пабло даже не улыбнулся.
— Вот именно, — грустно подтвердил он. — Но здесь по крайней мере у меня есть работа, я врач, уважаемый специалист. А в Вене я буду всего-навсего муж примадонны Лус Линарес.
— Ну вот, мама, — обратилась Лус к Розе, — он вечно упрекает меня в том, что мы надолго разлучаемся, а когда представляется возможность быть вместе, отказывается из-за глупых принципов.
— Дело не просто в принципах, — стараясь скрыть раздражение, проговорил Пабло. — У меня здесь больные, здесь моя научная работа. Я не могу все это бросить на четыре месяца.
— А я не могу бросить сцену! — чуть ли не со слезами воскликнула Лус. — Пабло, милый, пойми, если я откажусь от этого ангажемента, я никогда не смогу добиться такого положения в мире оперы, о котором я мечтаю и ради которого уже столько сделала...
Роза решила, что пора вмешаться:
— Дети, перестаньте, — сказала она. — Не хватает еще чтобы вы ссорились в такой день.
Только теперь Лус опомнилась и сообразила, что затеяла это выяснение отношений по дороге с кладбища, с похорон своего любимого отца. Она ужаснулась.
— Прости меня, мамочка, — виновато сказала она, целуя Розу в щеку. — Я совсем не о том хотела сказать, я подумала... если Пабло не хочет ехать с Розитой в Европу, может быть, она могла бы пожить у тебя? Тем более, что Дульсе предлагала побыть у тебя некоторое время, и она могла бы помочь присмотреть за Розитой.
Пабло, сидящий за рулем, снова нахмурился:
— Послушай, Лус, у твоей сестры есть своя семья и свои дела. Если так пойдет, скоро Розита будет принимать ее за свою маму. В конце концов ты могла бы и меня спросить, что я думаю.
— Да уж ты свое мнение мне много раз высказывал, - отозвалась Лус. — Ты же сам признаешь, что много работаешь. Розита почти все время проводит с няней. А в большой доме ей будет не скучно, и няня может быть там вместе с ней.
— Лус, я буду очень рада, если малышка побудет у нас, — сказала Роза, желая поскорее закончить разговор. — Но мы еще поговорим об этом вместе с Пабло и с Дульсе, когда ты точно будешь знать сроки своего ангажемента. Наш дом всегда открыт для тебя и для Пабло.
— Благодарю вас, донья Роза, — тихо ответил Пабло. — Вы и сеньор Рикардо всегда были так добры к нам...
Роза почувствовала, как на глаза опять наворачиваются слезы, и порадовалась тому, что они уже почти подъехали с дому.
Первый, кого увидела Роза, был Эрнандо Тампа. О» поджидал ее у входа и помог ей выйти из машины. Опираясь на его руку, Роза направилась в дом.
Оставшуюся часть дня Роза провела как в тумане. От чувствовала, что рядом с ней ее друзья, близкие, и представила Эрлинде и Рохелио и своей подруге Лауре Наварро принимать гостей. Ей хотелось, чтобы этот день поскорее завершился, но она знала, что и ночь не принесет облегчения.
Ей показалось, что Рохелио и брат Эрлинды Густаво обсуждали катастрофу, приведшую к смерти Рикардо, и о чем-то горячо спорили, но, увидев Розу, смолкли.
Стемнело, и гости разошлись. Остались только родные, а также те, кто приехал издалека. Роза вышла в сад и села на скамейку рядом с небольшим прудом, под деревом, где они с Рикардо так любили сидеть вдвоем. Как раз эту часть сада Дульсе изобразила на акварели, которую всего неделю назад преподнесла в подарок Розе на день рождения. Каким далеким и невозвратным казался теперь тот вечер.
