Но здесь ей не хотелось петь сложные арии, которыми она покоряла публику на сцене. Глядя на лица родителей и старой Томасы, которая растила ее с детства и заменила ей рано умершую бабушку, Лус вспоминала свои первые колыбельные, народные песни, которые пели ей в детстве и которые так хорошо передают своеобразие и темперамент латиноамериканской культуры.
Лус пела, ей аккомпанировал Рохелио, и по ее знаку все подхватывали припев. Потом Пабло взял гитару и стал подпевать жене. Их голоса звучали так слаженно и так прекрасно дополняли друг друга, что слушатели невольно переглянулись.
— Донья Роза, а танцевать вы будете? — спросил неутомимый Жан-Пьер.
— Какие там танцы, — отмахнулась Роза. — Танцуйте вы, а мы на вас посмотрим.
— Нет-нет, вы обязательно должны танцевать, ведь сегодня ваш праздник. — Жан-Пьер побежал к магнитофону и стал возиться с кассетами. — В честь именинницы вальс, — громко объявил он.
В комнате зазвучала мелодия Штрауса. Жан-Пьер взглянул в сторону Розы, намереваясь пригласить ее на первый танец.
Но Роза смотрела совсем в другую сторону. Разумеется, ее взгляд был направлен на Рикардо. Когда они познакомились много лет назад, Роза, девчонка из бедного кварта, не знала никаких танцев, кроме тех, что танцевали в простых домах во время карнавала. Другое дело Рикардо — юноша из хорошей семьи, обученный под бдительным присмотром сестер, которые считали себя хранительницами аристократических традиций. Поэтому именно Рикардо в пику сестрам в свое время научил свою юную жену танцевать вальс. Роза вспомнила, как они вдвоем репетировали под радиолу в своей спальне, чтобы потом удивить гостей, приглашенных на очередное торжество.
Их глаза встретились, и Роза поняла, что Рикардо вспоминает о том же. Рикардо медленно поднялся с дивана, на котором он сидел вместе с Рохелио, и направился к жене.
— Вы позволите пригласить вас на танец, прекрасная сеньора? — сказал он с церемонным поклоном и подал ей руку.
Роза засмеялась: он выглядел так важно, что ей захотелось сделать в ответ книксен.
— Почту за честь, — сказала она.
Он взял ее за талию, а она положила ему руку на плечо, и они закружились по комнате. Рикардо казался Розе таким высоким и мужественным и ни на кого не похожим, в его объятиях она забыла о гостях, о том, какой сегодня день, и ей казалось, словно она не танцует, а плывет по воздуху под эти волшебные звуки.
— Ты посмотри, как они подходят друг другу, — сказала Эрлинда, толкнув мужа под локоть.
Жан-Пьер, подойдя к Лус и Дульсе, кивнул в сторону родителей:
— А мы что же стоим? Должны и мы себя показать. — С этими словами он подхватил Лус и начал с ней вальсировать.
Пабло сидел на стуле, рассеянно перебирая струны гитары в ритме вальса. Он обернулся и увидел, как притихшая Дульсе забилась в уголок и неотрывно наблюдает, как Жан-Пьер кружится в танце с ее сестрой.
Пабло улыбнулся, и подошел к ней со словами:
— Прекрасная незнакомка, вы позволите вас пригласить?
Дульсе смущенно сделала шаг назад, как бы желая отступить.
— Ну что ты, Пабло, я не танцую вальс. И потом, я в брюках.
— Это предрассудки, — весело ответил Пабло, выводя се в круг. — Здесь все свои.
Когда музыка вальса отзвучала, Роза и Рикардо на какое-то мгновение задержались в центре комнаты, и в их честь раздались аплодисменты.
Все развеселились. Жан-Пьер побежал к магнитофону со словами:
— А сейчас поставим что-нибудь современное.
В комнату вошла Томаса с подносом, уставленным напитками, а Селия вслед за ней внесла другой поднос — с фруктами.
— Как хорошо, — обрадовался Рохелио, — как раз хочется чего-нибудь холодненького.
— Смотри, братец, вот шампанское со льдом, — воскликнул Рикардо и приготовил бокалы. — Сейчас мы выпьем за здоровье моей Розы.
— Подожди, папа, — вдруг сказала Дульсе, когда Рикардо открыл шампанское и налил его в бокалы, — мне хочется выпить за вас обоих, за наших родителей.
Все приблизились и внимательно слушали Дульсе.
— Я хочу сказать, — начала она, немножко волнуясь, — что нам, вашим детям, трудно воспринимать вас порознь. Мы так благодарны вам за вашу любовь, за то, что вы поддерживали нас, когда нам было трудно...
— Это правда, — тихо, как бы про себя, вставила Лус и встала рядом с сестрой.
— Пока вы здесь вдвоем, мы знаем, что у нас есть дом, куда мы можем прийти, — продолжала Дульсе. — А главное... — она немного помолчала, как бы собираясь с мыслями, — глядя на вас, мы учились любить. Благодаря вам мы научились верить в преданность и благородство. Я надеюсь, что наши дети тоже... — Тут голос Дульсе прервался, она оглянулась на сестру, которая положила ей руку на плечо. — Ну, в общем, за вас, — быстро закончила она.
— Браво, Дульсита, отличная речь, — сказал Рохелио и направился к брату и невестке. — Девочка права. Благословен тот день, когда ты появилась в нашем саду, Розита,
Розита-младшая опять подняла голову от домика из диванных подушек, который они с Флоритой устраивали для тигренка, но сообразив, что зовут не ее, снова вернулась к своему важному занятию.
