– Сиди, сиди. Я поставлю поднос сюда, на табуретку. – Она подвинула свое старое «нянькино» кресло и уютно устроилась в нем спиной к окну. – Когда самочувствие неважное, нет ничего лучше чашечки чая. По-женски нездоровится, да?
Джудит могла бы ответить утвердительно – вышла бы прекрасная отговорка, но она никогда не лгала Мэри и даже теперь не могла заставить себя сделать это.
– Да нет, совсем нет.
– Когда это началось?
– Недавно. – Мэри протянула ей дымящуюся чашку, и она задребезжала на блюдце, когда Джудит приняла ее слегка дрожащей рукой. – Спасибо, Мэри. Ты просто ангел. Как хорошо, что ты не пошла на море. Не знаю, что бы я без тебя делала.
– Не помню, чтобы ты когда-нибудь так плакала.
– Да… наверно, такое со мной впервые…
Джудит отхлебывала маленькими глоточками чай, обжигающий и восхитительно бодрящий.
– Что-то случилось?
Джудит глянула на нее, но Мэри, опустив глаза, сосредоточенно наполняла свою чашку.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что я не дура. Я всех вас, ребятки, знаю как свои пять пальцев. Что-то произошло. Просто так ты бы не рыдала, будто пришел конец всему.
– Я… я не уверена, что хочу об этом говорить.
– Уж кому-кому, а мне ты можешь рассказать. У меня есть глаза, Джудит, я видела, как ты растешь. И я всегда побаивалась, что это может произойти.
– Что может произойти?
– Дело в Эдварде?
Джудит подняла глаза – в лице Мэри не было ни праздного любопытства, ни осуждения. Ей нужен был голый факт. Она не станет порицать и обвинять. Она много чего повидала в жизни, и никто лучше ее не знает детей Кэри-Льюисов со всеми их достоинствами и недостатками.
– Да, в Эдварде, – тихо ответила Джудит. Признаться в этом, высказать это вслух было несказанным облегчением.
– Влюбилась в него?
– Избежать этого было практически невозможно.
– Вы поссорились?
– Нет. Мы не ссорились. Просто между нами возникло непонимание.
– Вы все обсудили и расставили по местам?
– Мы пытались, мы говорили, но только пришли к выводу, что наши чувства не совпадают. Понимаешь, я думала, что настал момент рассказать ему о своих чувствах. Думала, мы уже переросли стадию притворства. Но я жестоко ошиблась и в конце концов только выставила себя идиоткой…
– Ну-ну, только не надо опять плакать. Мне можешь открыться. Я пойму…
Джудит с трудом сдержалась, приложила скомканный платок к лицу, отпила еще чаю.
– Разумеется, оказалось, что он меня не любит. Он привязан ко мне, как к Лавди, но я не нужна ему навсегда. На самом деле нечто подобное уже было раньше. В прошлое Рождество. Но я была тогда слишком маленькая, и я как бы… испугалась. Мы повздорили, и могло сложиться страшно неловкое положение для нас обоих. Но все обошлось, потому что Эдвард вел себя так разумно, готов был все забыть и начать сначала. И все утряслось. А сегодня…
Но конечно же, она не могла рассказать Мэри – это было слишком личное. Интимное. Даже постыдное. Она сидела, опустив глаза в чашку и чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
– На этот раз вы зашли чуть дальше? – догадалась Мэри.
– Можно сказать.
– Что ж, такое случалось и раньше и еще будет не раз. Ух, как я зла на Эдварда! Он милейший человек и способен очаровать кого угодно, но ни капли не думает ни о других, ни о будущем. Порхает по жизни как мотылек. Другого такого парня на свете не сыщешь, заводит друзей и тащит их домой толпами; вот он с одним, а не успеешь оглянуться – уже с другим.
– Я знаю. Знала, наверно, всегда.
– Хочешь еще чаю?
– Чуть позже.
– Как голова?
– Получше. – Это была правда. Но на месте ушедшей боли осталась пустота, словно страдания вытянули из нее всю душу. – Я пообещала Эдварду, что приду в бухточку. Попозже, когда станет попрохладней.
– Но ты не хочешь.
– Не хочу. И дело не в дурном самочувствии, я просто не хочу никого из них видеть – ни Лавди, ни Афину, никого. Не хочу, чтобы они смотрели на меня, задавали вопросы, недоумевали, в чем дело. Не хочу ни с кем встречаться. Хорошо бы просто исчезнуть.
Она ожидала, что Мэри заведет: «Не будь дурехой; чего ты добьешься, если убежишь?.. Ты не можешь просто взять и исчезнуть… Уж не собираешься ли ты провалиться сквозь землю?..» Но Мэри вместо этого неожиданно заявила:
– По-моему, не такая уж плохая мысль.
Джудит уставилась на нее в изумлении, но Мэри сохраняла невозмутимый вид.
– Мэри, ты о чем?
– Где сейчас миссис Сомервиль? Твоя тетя Бидди.
– Тетя Бидди?!
– Именно. Где она живет?
– В Девоне. В Бави-Трейси. У нее там собственный дом.
– Ты ведь собиралась съездить к ней?
– Да… Когда-нибудь.
– Я знаю, что лезу не в свое дело. Но думаю, тебе следует поехать туда прямо сейчас.
– Сейчас?!
– Да, сейчас. Сегодня же.
– Но я не могу просто взять и уехать…
