Позже, когда она, сидя у окна в компании с Бидди и Эмили Торнтон, не без интереса прислушивалась к свежим сплетням теннисного клуба, к ним подошла мисс Лэнг; она загляделась в окно на сад и зеленый луг, на который уже ложились сумерки, потом заметила, что никогда бы не подумала, что у Бидди растут такие прекрасные розы.
Бидди, казалось, не питала иллюзий насчет своего единственного достижения на поприще садоводства.
– Это все конский навоз, – пояснила она. – У меня имеется доступ к неисчерпаемым запасам.
– Вы не сочтете за неучтивость, если я выйду и погляжу?
– Нет, конечно. Джудит вам все покажет… ты не против, дорогая?
– Я – ничуть… правда, всех названий сортов я не знаю…
Мисс Лэнг засмеялась:
– Это звучит так, словно нас будут друг другу представлять…
Она поставила свой бокал с хересом, и Джудит повела ее в сад, в то время как Бидди и Эмили Торнтон смаковали очередной, самый скабрезный из всех слушок об их общем знакомце по теннисному клубу. Джудит с мисс Лэнг вышли через застекленную дверь в палисадник; здесь все еще стояли шезлонги, в которых они сидели перед обедом, по траве скакала трясогузка.
– Какой изумительный вечер! – заметила мисс Лэнг. – И какой у миссис Сомервиль отсюда вид, я и не подозревала! Мой дом стоит прямо на главной улице – никакого вида оттуда не открывается. Выйдя на пенсию, я решила, что лучше жить поближе к соседям и магазинам, чтобы не сделаться совсем беспомощной, когда окончательно одряхлею и не смогу больше водить машину. – Неторопливым шагом они направились через лужайку. – А теперь расскажи мне о себе. Ты и есть та племянница, которая отправляется в Сингапур?.. А вот роза – просто чудо, я знаю, как она называется, – «Ина Харкнесс». Какая крупная! – Мисс Лэнг остановилась понюхать бархатистый цветок. – И аромат абсолютно божественный… Когда ты отплываешь?
– По планам – в октябре.
– Сколько времени ты не видела своих родителей?
– Четыре года.
– Как долго… Жестокая пытка – такая разлука. Сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Закончила школу, разумеется?
– Да, этим летом.
– Поступила в университет?
– Я пока не знаю результатов вступительных экзаменов.
– А-а, ожидание! Ужасная вещь. Помню-помню. Как долго ты планируешь пробыть в Сингапуре?
– Около года. Если я буду зачислена, то начну занятия в Оксфорде. Ради этого мне и придется возвращаться.
– Да это замечательно!.. Пожалуй, университетские годы чуть ли не самое счастливое время в моей жизни. – Мисс Лэнг не только походила на мисс Катто внешне, но и говорила точно так же. – И потом – языки, ты должна постараться овладеть языками. Французский ты, конечно, знаешь. А как насчет немецкого?
– Я никогда не изучала немецкий.
– А латынь?
– Только чуть-чуть.
– Жаль. При знании латыни испанский и итальянский даются в два раза легче… Как называется вот эта роза, я не знаю.
– Я тоже.
– Надо будет спросить у миссис Сомервиль.
– Сомневаюсь, что она сама знает. Она не очень разбирается в садоводстве.
– В таком случае придется посмотреть в энциклопедии. Как ты жила эти четыре года вдали от родителей? Кто давал тебе пристанище во время каникул?
Мисс Лэнг была так искренне заинтересована и вместе с тем так ненавязчиво деликатна в своем любопытстве, что Джудит моментально почувствовала себя с ней легко и смогла говорить о Кэри-Льюисах и о Нанчерроу объективно, в беспристрастном тоне – так, словно этот период ее жизни давно миновал, не оставив после себя никакого следа. Что само по себе было странно, ведь при разговоре об этом с Бидди или Бобом у нее всякий раз ком подкатывал к горлу. Она рассказала о тете Луизе, о Лавди и о том, какую доброту и великодушие проявили к ней Диана и Эдгар Кэри-Льюис.
Мисс Лэнг слушала с глубочайшим вниманием.
– Как много добрых людей на свете! – сказала она. – Я не скажу: тебе повезло – терпеть не могу этих слов. Оно словно бы предполагает, что человек выиграл в лотерею, где не требуется никакого особого умения. Но я очень рада за тебя, это, должно быть, сильно переменило всю твою жизнь.
– Конечно, хотя у меня была еще и Бидди. Я всегда знала, что могу к ней приехать.
– Да, но для твоих новых друзей ты, очевидно, стала родным человеком.
Они добрались до конца аллеи розовых кустов. Последней была «Желтая Спека». Полюбовавшись ею, мисс Лэнг остановилась и повернулась лицом к Джудит:
– Рада была поговорить с тобой. Надеюсь, мы видимся не в последний раз.
– Я тоже на это надеюсь, мисс Лэнг.
Мисс Лэнг помялась, а потом сказала:
– Я еще не говорила об этом миссис Сомервиль, но я бы хотела, чтобы все вы звали меня Хестер. Теперь я жительница ваших краев, здесь мой дом. И потом, слишком долго я была мисс Лэнг.
Хестер… И Джудит вспомнила тот далекий день, когда миссис Кэри-Льюис впервые попросила звать ее по имени, и они втроем – Джудит, Диана и Лавди – катили с ветерком в открытом «бентли» и кричали хором как безумные на всю округу: «Диана!»
– С удовольствием буду звать вас Хестер, – сказала она.
– Вот и отлично. Однако мошкара начинает донимать. По-моему, нам пора вернуться к остальным.
