– Я скажу лишь две вещи. Если ты отправишься к родителям, никто, я убежден, не подумает о тебе дурно, не станет показывать на тебя пальцем. Слишком долго вы прожили врозь, и после всех этих лет разлуки, мне кажется, ты заслужила немножко счастья. Если же ты останешься… ты должна понять – тут будет несладко. Как бы там ни было, это твоя жизнь. Ты в ответе только перед собой.
– Если я останусь в Англии, ты не будешь думать, что я поступила жестоко и эгоистично?
– Нет. Я буду думать, что ты выказала безграничный патриотизм и самоотверженность. И еще я буду очень гордиться тобой.
Патриотизм. Странное слово, нечасто произносимое вслух и подразумевающее чувства даже более глубокие, чем узы дружбы. Джудит вспомнилась песня, которую пели хором ученицы «Святой Урсулы» в День империи, День рождения короля и прочие подобные праздники. Слова величественного славословия Англии, взятые из Шекспира.
«Я буду очень гордиться тобой…» Может быть, только это ей и было нужно.
– Наверно, я все-таки останусь. Позвоню в судоходную компанию и отменю свой рейс, а потом напишу маме. Знаю, она будет необычайно огорчена, но, я уверена, поймет меня.
– Думаю, лучше послать ей сначала телеграмму. С обещанием «подробностей в письме». И после этого, когда сожжешь за собой мосты, ты сможешь написать толковое, прочувствованное письмо, в котором выскажешь все то, что сказала мне сейчас. Мы на флоте называем это «дать письменное объяснение».
– Да, ты прав. Так я и сделаю. Прямо сейчас, как только мы вернемся. Ох, какая гора с плеч долой – не надо больше мучиться этим! Ты просто ангел, дядя Боб!
– Я только надеюсь, что ты не пожалеешь о своем решении.
– Этого, уверена, не произойдет. У меня уже гораздо лучше на душе. И если поднимется шум, ты ведь за меня заступишься?
– Я буду для тебя первой линией обороны. Теперь, когда это дело улажено, скажи, ты уже думала о том, чем будешь заниматься?
– Да. Я бы хотела вступить в любое добровольческое подразделение, но, пока не получу какую-нибудь квалификацию, в этом нет большого смысла, не то я закончу тем, что буду чистить ружья, держать шнур какого-нибудь аэростата заграждения или стряпать на казенной кухне обеды. Хетер Уоррен, моя подруга из Порткерриса, собирается выучиться машинописи и стенографии. Я подумала: а почему бы и мне не заняться этим? Стенографировать и печатать на машинке – это не бог весть что, но, по крайней мере, хоть что-то буду уметь. И я думала о том, чтобы вернуться в Корнуолл и пожить в Порткеррисе – попрошу миссис Уоррен, чтобы она приютила меня за плату. Я знаю, она согласится, она – само гостеприимство. Я была там в гостях много раз, а если Джо уйдет в армию, то я смогу занять его комнату.
– Порткеррис, значит?
– Да.
– Не Нанчерроу?
– Нет. И не только из-за Эдварда. Думаю, я и так зажилась у Кэри-Льюисов. Должна же я когда-нибудь стать самостоятельной. И потом, Нанчерроу слишком обособленно расположен – ничего на целые мили вокруг; если бы я задумала посещать какие-нибудь курсы, это было бы ужасно неудобно.
– Ты и вправду хочешь вернуться в Корнуолл?
– Не очень. Положа руку на сердце, мне, наверно, нужно бы еще капельку побыть вдалеке от всего этого, я еще не совсем пришла в норму.
– Тогда оставайся здесь.
– Не могу. Не жить же мне у вас бесконечно.
– Почему бесконечно? Только какое-то время. Я бы хотел, чтобы ты осталась. Прошу тебя, оставайся.
Джудит удивленно посмотрела на него – твердый, суровый профиль, густые брови, торчащая изо рта трубка. От ее взгляда не укрылись и седеющие волосы, и глубокие морщины, идущие от носа к подбородку, и внезапно стало нетрудно представить, как он будет выглядеть в глубокой старости.
– Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила она тихо.
– Я хочу, чтобы у Бидди была компания.
– Но у нее целая толпа друзей!
– Она скучает по Неду, и бог знает, что может случиться со мной. Ей хорошо с тобой. Будете поддерживать друг друга.
– Но мне необходимо что-то делать. Я ведь хочу научиться печатать и стенографировать.
– Ты можешь заняться этим здесь. Будешь ездить в Эксетер или в Плимут.
– Но как я буду мотаться туда и обратно? Ты же сам говорил, что прежде всего будет строго нормировано потребление бензина. Я не смогу пользоваться своей машиной, а из Бави-Трейси ходит только один автобус в день.
Дядя Боб засмеялся:
– Как вы дотошны, девушка! Любой офицер счастлив будет заполучить такую машинистку! – Он выпрямился и, наклонившись вперед, стал выколачивать трубку о каблук своего башмака. – Почему бы нам не решать проблемы постепенно, по порядку? Всему свой черед. Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе. Я не брошу тебя в подвешенном состоянии, со мной ты не окажешься не у дел. Только оставайся с Бидди.
