Они вернулись к машине, которую оставили у портовых ворот, выехали из Форта и направились на юг, в незнакомый Джудит район широких улиц и старинных голландских домов. Через десять минут они уже были на месте. Внушительное здание с остроконечной крышей и высокими воротами располагалось в глубине улицы, изогнутая дугой подъездная дорога вела к главному входу. Все было очень скромно – ни вывески, ни сверкающих огней. Зато у дверей стоял величественный швейцар в зеленой форме и пышном тюрбане; другой слуга занимался парковкой автомобилей. Поднявшись по широкому крыльцу, они попали в вестибюль с мраморным полом, колоннами и изумительным лепным потолком, а затем очутились в просторном замкнутом внутреннем дворе с широкими террасами для посетителей. В центре находилась танцевальная площадка. Большая часть столиков была уже занята, на каждом горела лампа с красным абажуром, а танцплощадку освещал лишь огромный диск восходящей луны. Оркестр играл южноамериканскую музыку – самбу, румбу или что-то в этом роде. По площадке двигались несколько пар; одни танцевали с почти профессиональным мастерством, другие – не настолько блестяще, но изо всех сил стараясь не сбиться с ритма.
Метрдотель в накрахмаленном пиджаке и белом саронге подошел к ним и поздоровался с капитаном Хэлли. Их провели к столику, усадили, предложили меню. Метрдотель неслышным шагом удалился.
Они встретились взглядами поверх столика.
– Ну как тебе здесь? – спросил Хьюго.
– Изумительно! Я и не подозревала о существовании этого заведения.
– Оно открылось всего шесть месяцев назад. И количество членов очень ограниченно. Мне-то повезло, а сейчас люди уже стоят в очереди.
– Кто хозяин клуба?
– Какой-то португалец.
– Здесь очень романтичная атмосфера!
Хьюго рассмеялся:
– Не из-за этого же я тебя сюда привел.
– А из-за чего?
– Из-за еды.
Официант принес серебряное ведерко со льдом, в котором стояла большая заиндевевшая бутылка зеленого стекла.
– Когда ты успел это заказать? – изумилась Джудит.
– Когда заказывал столик.
– Это ведь не шампанское. Это не может быть шампанское!
– Нет, но это лучшее, что я смог достать, – южноафриканское скромное игристое белое вино. На мой взгляд, оно восхитительно.
Бутылку откупорили, вино разлили, ведерко поставили на пол рядом с их столиком. Джудит подняла свой бокал на высокой ножке.
– Твое здоровье, – сказал Хьюго, и она пригубила вино. Пусть это было не французское шампанское, но оно немногим ему уступало. Холодное, шипучее и необыкновенно вкусное.
Хьюго поставил свой бокал и сказал:
– Прежде всего я должен сообщить тебе две вещи.
– Слушаю тебя внимательно.
– Во-первых… это я мог бы, наверно, сказать и раньше… ты сегодня необыкновенно хороша.
Джудит была очень тронута. И немного застеснялась.
– О, Хьюго…
– Только не надо таять. Общеизвестно, что англичанки не умеют выслушивать комплименты. Вот американки – совсем другое дело, они принимают любезности и лесть как должное.
– Ну ладно, ты очень любезен. Платье – новое.
– Очаровательное.
– А что второе? Ты сказал, что должен сообщить две вещи.
– Это нечто совсем иное.
– Итак…
Он отставил свой бокал и наклонился к ней через столик.
– Я все знаю о твоей семье. Знаю, что тебе только что сообщили, что все они погибли… после Сингапура. Знаю, что ты три с половиной года ждала известий, и все только для того, чтобы услышать, что нет никакой надежды. Я очень сочувствую тебе. И если ты не хочешь, то мы не будем больше касаться этой темы. Просто я хотел, чтобы ты знала: мне об этом известно. И я не хотел, чтобы между нами были какие-нибудь недомолвки… некая запретная тема.
Помолчав, Джудит сказала:
– Да, ты прав. Наверно, я сама должна была сказать тебе. Просто это не так-то легко…
Он ждал, что она продолжит, но она молчала. Тогда он сказал:
– Если ты хочешь поговорить об этом, я не против.
– Нет, что-то не хочется.
– Хорошо.
Новая мысль пришла ей в голову.
– А кто тебе рассказал? – спросила она.
– Адмирал Сомервиль.
– Он рассказал тебе до того, как мы познакомились? Я хочу сказать: ты все это время знал?
– Нет, не знал вплоть до воскресенья, когда я отвез тебя обратно на Галле-роуд с пляжа. Ты вышла минут на десять переодеться, и мы с ним смогли переговорить с глазу на глаз. Тогда-то он мне все и сообщил.
– А ты мне ничего не сказал.
– Не было подходящего момента.
– Хорошо, что ты не знал все с самого начала. А то я подумала бы, что ты просто жалеешь меня.
– Не понимаю.
– Ну, знаешь… «Я беру свою несчастную племянницу на вечеринку. Вы не могли бы за ней поухаживать?»
Хьюго рассмеялся:
– Уверяю тебя, из меня плохой утешитель несчастных племянниц. Я их за милю обхожу.
Они помолчали. Потом он сказал:
– Стало быть, с этим все, вопрос исчерпан. И тема закрыта.
– Так будет лучше.
– Поговорим о чем-нибудь другом. Когда тебе нужно возвращаться в Тринкомали?
– Еще только через три недели. Мой отпуск заканчивается в понедельник утром. Боб сказал, что постарается подбросить меня до Канди, а оттуда как-нибудь доберусь одна.
– Почему бы тебе не полететь самолетом?
– Потому что это был бы самолет ВВС, а получить место на него непросто.
– Тебе хочется назад?
