Эд-вар, не говоря ни слова, повёл меня дальше, к ничем не примечательному месту, заросшему травой и кустарником. Это был, по сути, обычный холм с едва различимыми следами былой архитектуры.
— Весь камень пошёл на строительство башен на кладбище разрушителей, — пояснил он, нарушив молчание.
— Башен? — удивлённо переспросила я.
— Да, — подтвердил Эд-вар. — Когда разрушитель умирает, его глии остаются охранять тело. Со временем они трансформируются в опасную материю, которую невозможно ни убрать, ни уничтожить. Поэтому на могилах разрушителей принято возводить башни, как своего рода саркофаги, сдерживающие опасную энергию.
— А где похоронили созидателей, которые разрушили Город Молитв? — поинтересовалась я, вспомнив о виновниках трагедии.
— В общей могиле, на краю города. Там тоже стоит башня, но за ней никто не смотрит, и никто не ухаживает. Принято кидать камни и плевать на неё, выражая таким образом свою ненависть.
— Покажи, — попросила я, загоревшись желанием увидеть это место.
Эд-вар, не возражая, привёл меня к невысокой, полуразвалившейся башне, сложенной из грубых камней. Она выглядела заброшенной, словно её намеренно пытались стереть из памяти. Я обошла башню со всех сторон, пытаясь найти вход, но тщетно. На мой немой вопрос, Эд-вар только пожал плечами.
— Видимо, хранители так решили. Четыре созидателя в одной могиле. Туда лучше не заходить, — предупредил он.
— А чем опасна эта материя? — спросила я.
— Если до неё дотронуться, то она высосет жизнь, — ответил Эд-вар, его голос стал более серьёзным. — Так говорят. Я видел лишь один несчастный случай с этой материей. Дети, хвастаясь храбростью друг перед другом, крутились возле могилы созидателя, и один из них, оступившись, задел глии. Ужасная трагедия. Было похоже, что он умер от удушья. Страшная смерть. Именно поэтому в башни не принято заходить. Лучше держаться от них подальше.
— Как же мы тогда положим амулет на могилу Вар-вара? — с тревогой спросила я.
— Он особый случай, — заверил меня Эд-вар. — У Вар-вара отдельная, большая башня со статуей в полный рост. Правители континента провели множество переговоров с хранителями и договорились, чтобы их лидер был похоронен с достоинством.
— И они согласились? Вар-вар убил хранителей! — с недоумением воскликнула я.
— Да, — спокойно ответил Эд-вар. — Но у него было много сторонников, даже в Этнагаре. И ему всё равно пришлось бы строить башню. А так хранители смогли извлечь из этого выгоду. Город сильно пострадал, нужно было восстанавливать здания и помогать семьям убитых. Да и конфликт между сторонниками Вар-вара и хранителями мог начаться вновь…
Кладбище разрушителей оказалось совсем близко. Поначалу наш путь пролегал мимо темных, полуразрушенных башен, чьи каменные громады угрюмо возвышались над землей, словно осколки печального прошлого. Но постепенно монументы становились всё светлее и опрятнее, отражая, вероятно, положение и значимость захороненных в них разрушителей. Последние три башни и вовсе выделялись на фоне остальных. Высокие, белоснежные, с изящной резьбой на фасаде, они казались высшей степенью почтения. Дорожка, ведущая к башням, была ухожена, и на каждой двери, словно траурная табличка, выжжено имя похороненного разрушителя. Я внимательно осмотрела каждую из башен и на третьей увидела знакомое имя: Вар-дан. /Ч/и/т/а/й/ /на/ /К/н/и/г/о/е/д/./н/е/т/
— Здесь похоронен твой отец? — тихо спросила я, с сочувствием посмотрев на Эд-вара. Он, не произнеся ни слова, лишь молча кивнул и, подойдя к двери, жестом пригласил войти.
— Можно зайти, — проговорил он. — Место захоронения я накрыл каменным кругом. Глии концентрируются в середине круга и не представляют опасности для наблюдателей. Главное, не прикасаться к самому каменному кругу, — предупредил он, указывая на центр башни.
Эд-вар первым переступил порог, и я, с опаской, последовала за ним. Олег, оставшись снаружи, внимательно наблюдал за происходящим через открытую дверь. Внутри башня оказалась небольшой. Посредине располагался массивный каменный столб, окруженный кольцом из камней. Я увидела сгусток черного вещества и поежилась.
— Почему они все черные? — шепотом спросила я. — Разве глии не бывают разных цветов?
— Считается, что после смерти разрушителя светлые глии уходят в недра планеты и проявляются в воде, в деревьях и растениях, — пояснил Эд-вар. — А темные, несущие в себе только разрушение, остаются с мертвым телом. Кроме того, они сохраняют последние мысли, последние эмоции. Попробуй услышать, — предложил он, кивнув в сторону могилы.
Я, с некоторым сомнением, посмотрела на каменный круг и на сгусток черной материи внутри него. Позволив эт-глиям коснуться моего сознания, я попыталась уловить мысли прапрадеда. Это был крайне необычный, даже пугающий опыт. Я услышала голос умершего, постоянно повторяющего одну и ту же фразу: «Я умираю! Эд-вар, останови его!». После двадцатого повторения, я в ужасе выскочила из башни, не в силах больше это слушать. Лишь в крепких объятиях Олега начала понемногу успокаиваться, дрожа всем телом.
