Я ходил из стороны в сторону, инстинктивно прислушиваясь к тишине. Не услышав ни малейшего шороха, который указывал бы на присутствие в доме другого человека, снова подошел к ней и решил одернуть подол платья. Через несколько минут, длившихся вечно, тихонечко потянул его вниз, как будто боялся ее разбудить. Даже если она была мертва, ее физические формы для меня представляли угрозу, заставляя думать о том, о чем нельзя было думать в такой момент. Действительность не подтверждала справедливости пословицы «с глаз долой, из сердца вон». Я уже не видел ее бедер и ног, но чувствовал: какое-то особое, неплотское удовольствие охватывает мое тело, парализованное видом обнаженной, желанной женщины. Желанной, однако необъяснимо умиротворенной.
Возможно, я оставался в состоянии такого напряжения прежде всего от страха, что все увиденное мной повторится в реальности, наяву. Поэтому я стал трогать ее голову, стараясь придать ей другое, более удобное положение, лицом кверху, — это даже позволило определить мне, что она дышит. Крепко обняв ее за плечи и пытаясь повернуть, почувствовал своими руками тепло упругого молодого тела, испытав при этом то же самое удовольствие, что и несколькими часами ранее в машине, когда нечаянно коснулся ее обнаженного плеча.
Удерживая ее в объятьях и невольно ощущая твердость ее теплой груди, я, наконец, окончательно понял, что она жива. И в ту же секунду испугался, обнаружив на ковре несколько кровавых пятен. Казалось, — руки отказывались так бесцеремонно касаться ее горячего чувственного тела; они дрожали от переполнявших меня эмоций, хотя я и внушал себе, что речь идет лишь об оказании первой помощи. Тело Жануарии даже сейчас продолжало оставаться слишком соблазнительным. Но довольно быстро мне все же удалось с собой справиться. Нужно было что-то срочно предпринять. Расстегнув на ней одежду, я заметил, что кровь текла из маленькой царапины на левой руке. Осторожно приподняв рукав платья, я увидел входное отверстие от пули на высоте предплечья. Медленно разогнул ее руку и пошевелил ею, чтобы узнать, не задета ли кость. Нет, ничего такого, только маленькая ранка в мышечной ткани.
Ветер задувал во входную дверь, оставшуюся открытой. Это могло побеспокоить ее. Закрыл дверь и сразу же вернулся на прежнее место. Что делать дальше? В голову не приходило ничего конкретного. Я был ошеломлен и обескуражен внезапностью произошедшего. Да, наверное, лучше было бы привести ее в чувство. В конце концов, ранение представлялось мне совсем не опасным. Придя в себя, она, вероятно, смогла бы найти выход из сложившейся ситуации. В нерешительности я сел на диван и несколько секунд разглядывал прекрасное женское тело, распростертое у моих ног.
«Жануария, Жануария!» — несколько раз я позвал ее по имени. Бесполезно. Казалось, она забылась в глубоком сне. В голову лезла всякая чепуха. Я даже подумал, будто этот уединенно стоящий дом постигло наказание свыше и произошедшее было самой настоящей карой. Кроме того, я не мог смириться с тем, что ее прекрасное тело брошено каким-то прощелыгой и теперь лежит здесь, посреди холодной ночи, уже шедшей к рассвету.
И вдруг по спине пробежал озноб. Какая-то потусторонняя сила заставила меня взглянуть в коридор, который был прямо передо мной. Как будто нечто хотело обратить мое внимание на присутствие чего-то еще в этом загадочном доме. Я даже огляделся по сторонам. Не хотелось быть застигнутым врасплох. Может быть, в доме действительно кто-то есть? Я никогда не верил в сверхъестественные существа. Кажется, что той ночью настала пора расплатиться за это неверие. Они окружали меня, чувствовалось их присутствие рядом. Не случайно попутка мне попалась, когда я уже отчаялся ее поймать. Я шел больше трех часов, еле передвигая ноги по горячему асфальту, уже не справляясь с весом собственного тела. И именно тогда она как с неба свалилась. Этот лом назначен мне провидением. Возможно, все случившееся есть не что иное как испытание и его следует пережить? Или это была ловушка?
Однако через какое-то время перед глазами вновь появилась реальная картина: распростертая у моих ног женщина. Холодная ночь за окнами. Блондин, удирающий на своей спортивной машине. И, наконец, я сам, не имеющий ни малейшего представления о том, что же делать.
Почему этот мужчина бросил свою подружку? Прижав ладонь ко лбу, почувствовал, как прежняя головная боль возвращается. Вены на висках предательски пульсировали, и я испугался, что мои нервы не выдержат. Пришлось сильнее сжать голову, и мысли о божественной каре улетучились. Пора было позаботиться о Жануарии, и я снова начал ее звать.
Ее закрытые глаза рождали у меня ассоциации, связанные с удивительным покоем, детским сном и, по какой-то непонятной причине, — с покойниками. Мне пришлось видеть не так много мертвецов, но любопытно, что у всех у них глаза были закрыты легко и спокойно. Попробовал отогнать зловещие воспоминания. Хотелось думать, что она спит.
