Генри Моргану всегда везло. Он стал едва ли не полновластным хозяином Атлантики, был одним из богатейших людей Великобритании. Пользуясь поддержкой короля, он грабил торговые корабли, захватывал города, брал силой женщин. «Адмирал» Атлантики, как называли его недоброжелатели и друзья, всегда поступал так, как считал выгодным, поправ общественные нормы и юридические законы. Примером тому была Панама, захваченная пиратами после заключения мирного соглашения между Англией и Испанией. Богатый прибрежный город, взятый штурмом, многократно увеличил состояние Генри Моргана. Из него он увозил ценный груз караваном из 175 лошадей, определив ему в охрану хорошо вооруженный отряд.
Вместо того, чтобы быть заключенным под стражу и гнить где-то в королевской темнице в сообществе крыс, он поднялся еще выше, вошел в касту неприкасаемых, а самовольные действия пирата были всецело оправданы королевским судом. Из здания суда Морган вышел триумфатором под громкие аплодисменты собравшихся, сделавшись самым знаменитым человеком королевства. Вскоре Генри Морган получил от короля Карла II[55] рыцарский титул и должность вице-губернатора Ямайки. Его Королевское Величество справедливо решило, что обуздать жадность флибустьеров в морях империи способен только такой человек, как «адмирал» Морган.
Конечно же, Фредерик не мог пройти мимо такой личности, как английский мореплаватель и пират Генри Морган, и тайн, связанных с его именем. Поэтому сделал все возможное, чтобы заполучить часть его архива. В документах, которые удалось раздобыть Фредерику, содержалось сведение о том, что Генри Морган, уже будучи вице-губернатором Ямайки и верховным судьей губернаторства, не раз плавал к месту гибели королевского фрегата «Оксфорд». Он даже предпринимал попытки поднять затонувшее золото, но все они оказывались безуспешными.
Задуманному Фредериком не суждено было исполниться, и он очень надеялся, что его дела завершит приемная дочь — мисс Анна Митчелл-Хеджес.
На следующий день после официального объявления о продаже Чудотворной иконы, которая по самым скромным заверениям экспертов должна стоить не менее полмиллиона долларов, к Анне Митчелл-Хеджес с визитом заявился нотариус Мартин Бремен. Отказавшись от предложенного кофе, он заговорил сразу о причине своего визита:
— Я был не только нотариусом Фредерика, но и его другом, и он нередко делился со мной своими планами. В общих деталях он мне рассказал и о своем предсмертном письме…
— К чему вы об этом? — холодно перебила его Анна.
Мартин посмотрел на тонко очерченные красивые губы молодой женщины.
— Не хотел бы вас в чем-то упрекнуть, Анна, но мой друг Фредерик хотел, чтобы вы подарили икону православным верующим, а не продавали ее.
Они сидели за небольшим круглым столиком из черного дерева и внимательно разглядывали друг друга. Мартин заметил над верхней губой Анны две крохотные черточки, свидетельствующие о ее упрямом характере.
— Сейчас я испытываю некоторые финансовые затруднения… И мне бы хотелось решить этот вопрос.
— Но вы совсем недавно продали замок. А это большие деньги.
— Мне бы хотелось купить другую недвижимость, где-нибудь ближе к центру… Что требует немалых издержек, — кротко улыбнувшись, добавила Анна: — К тому же, икона моя, и я вправе поступать с ней так, как мне заблагорассудится.
О продолжении дальнейшего разговора не могло быть и речи.
— Кажется, я вас понял. У меня еще немало дел в Лондоне, так что позвольте откланяться.
Распрощавшись, Мартин Бремен дал себе слово больше никогда не приходить в дом Анны. Он был глубоко разочарован.
Поднявшись из-за столика, Анна подошла к шкафу, где плотными рядами стояли коллекционные виски и распахнула дверцу. Приемный отец был большим ценителем этого крепкого напитка и за свою долгую, богатую событиями жизнь собрал великолепный набор, которому могли бы позавидовать члены королевской фамилии. В его собрании имелись уникальные виски, который создавались специально в связи с каким-нибудь событием. Например, «Чивас Ригал» — элитный купажированный шотландский виски появился в 1841 году, когда в Букингемском дворце родился будущий король Соединенного Королевства Эдуард VII. Было произведено всего лишь пятьдесят бутылок, одна из которых досталась Фредерику. Не уступал ему в цене и элитарности виски столетней выдержки «Dalmore». При изготовлении этого напитка было использовано семь различных сортов виски из древних запасов с выдержкой более ста лет. Производитель Dalmore выпустил всего лишь пять бутылок, одна из которых нашла пристанище в коллекции «неугомонного» Митчелла-Хеджеса, за которую он отдал пятизначную сумму. Если выставить на аукцион всю коллекцию, то можно было бы выручить немалую сумму.
