После завершения службы миряне расходились неохотно, понимая, что этот день был особенным и что подобное, возможно, уже никогда не повторится в их жизни. Окружив плотным кольцом архиепископа Иоанна, люди долго его не отпускали, а он, набравшись терпения, подробно отвечал на вопросы.
Ближе к полуночи, усталый, заметно сгорбившийся, архиерей в сопровождении священников направился к бронированной машине.
— Владыка, можно с вами поговорить? — шагнул ему навстречу мужчина в темном костюме.
— Слушаю вас, — посмотрел на незнакомца архиепископ. Взгляд у мужчины был глубокий и темный, такие глаза бывают у тех, кто много пережил и видел немало худого.
— Хочу сказать вам спасибо за дочку, за Настеньку, прозрело дитятко. Поначалу-то она видела, а к двум годам ослепла. Даже не знаем, отчего. Может, осложнение от какой-то инфекции… Куда только мы ее не возили, к каким только врачам не обращались, ничего не помогло! Мы потеряли всякую надежду, а тут такое…
— Не мне нужно говорить спасибо, а Богу благодатную молитву прочитать, — сказал владыка. — Счастливая она у вас. Пусть ей и дальше сопутствует благодать, а я сегодня о ее здоровье помолюсь.
— Владыка, я бы хотел пожертвование сделать. Если бы не икона, так моя дочь до конца своих дней слепой бы осталась. — Мужчина протянул конверт: — Здесь десять тысяч долларов.
— Это много, — попытался возразить Иоанн.
— Ваша помощь нам гораздо дороже. Знаю, что эти деньги пойдут на благое дело, много слышал о вас самого доброго.
Архиепископ Иоанн, чувствуя себя слегка неловко, повернулся к стоявшему рядом служителю:
— Отец Андрей, оформи пожертвование.
— Слушаюсь, владыка.
Сегодняшние пожертвования оказались особенно щедрыми и составили около двадцати тысяч, такого раньше не было.
После службы отец Иоанн любил побыть в одиночестве: несколько минут сидел в полнейшей тишине, прикрыв глаза, после читал благодарственную молитву. Никто никогда не видел его лежащим: он считал, что священнику не пристало нежиться в постели, его главное дело — усердная молитва, а потому время, отведенное на сон, он предпочитал проводить за чтением духовных книг или в молитвах.
Священники, зная о привычке архиепископа оставаться в одиночестве после проповеди, не спешили заходить в трейлер. Даже секретный агент Макс Лендер в это время покидал трейлер и где-нибудь курил в сторонке. Большую часть своей службы он провел под прикрытием, выдавая себя то за чиновника средней руки, а то и за бизнесмена, но всякий раз его задача оставалась неизменной — собирать и анализировать полученную политическую и экономическую информацию.
Последние два года он работал под прикрытием в качестве начальника отдела в крупной международной компании. Работа была сопряжена с немалым риском. По завершении секретной операции руководство назначило его сопровождающим в несложный тур по Америке и Канаде, в котором он должен был обеспечивать безопасность священнослужителей, охранять Казанскую икону Божьей Матери и присматривать за сейфом, где хранились пожертвования. Макс Лендер получал колоссальное удовольствие от этой необременительной работы. Предоставленное время следовало ценить, наслаждаться покоем, еще неизвестно, какая служба его ожидает после этого незапланированного отдыха.
Архиепископ Иоанн прошел в трейлер, закрыл за собой дверь и, присев на стул, вытянул натруженные ноги. Возраст брал свое, от этого никуда не денешься. Достаточно посидеть в такой позе несколько минут, и можно будет считать себя вполне отдохнувшим.
Архиерей закрыл глаза. Но вдруг в нем шевельнулось какое-то беспокойство, причины которого были неясными. Откуда оно возникло? Архиепископ разлепил отяжелевшие веки и внимательно осмотрел трейлер. И тут его взгляд натолкнулся на стоявший в углу сейф. Его дверца была слегка приоткрыта.
Предчувствуя недоброе, встревоженный архиепископ подошел к сейфу. Он был пустым: на полках оставалась только мелочь в пакетах. Сотни тысяч долларов, упакованные в банковские мешочки, исчезли. А это означало, что переговоры по поводу продажи и передачи иконы Русской православной церкви заграницей, намеченные на ближайшую неделю, не состоятся. По договору икона должна вновь перейти к частному лицу с одновременной выплатой значительной суммы компенсации за ее использование.
Можно ли попытаться уговорить Митчелл-Хеджес оставить икону на дополнительный срок и совершить вояж повторно? Вот только хватит ли у него сил, чтобы еще раз повторить пройденный маршрут? И сумеет ли он в этот раз набрать нужную сумму? И главное: что сказать верующим, пожертвовавшим деньги на выкуп Чудотворной?
А может, это и есть судьба Казанской иконы — вечно оставаться в заточении?
Вдруг невыносимо заболела голова. Архиепископ приложил пальцы к вискам и слегка помассажировал, чтобы унять боль. Не помогло. Он открыл дверь и вышел из трейлера. Паства уже разошлась. Церковный дворик, за которым произрастали липы, оставался пустынным.
— В трейлер заходил кто-нибудь завремя моего отсутствия? — хмуро поинтересовался владыка у секретного агента.
