– Угрызения, Арчи, угрызения совести… Спокойной ночи!
Вернувшись к себе в кабинет, Мак-Клостоу обнаружил, что еще только десять часов вечера и до рассвета ждать ужасно долго. И полицейский призадумался, так ли уж мудро было с его стороны запирать Иможен в камере…
В половине одиннадцатого мисс Мак-Картри стала звать на помощь. Прибежавшему сержанту она пожаловалась на невыносимые боли в животе. Иможен думала, что это похоже на острый аппендицит. Закатив глаза и кусая губы, она корчилась на койке. Перепуганный новой свалившейся на него ответственностью, Мак-Клостоу побежал звонить доктору Элскоту. Этот последний только что вернулся и лег спать после очень тяжелого дня, а кроме того, еще не забыл, как грубо сержант обошелся с ним в «Черном Лебеде», и потому сначала решительно отказался ехать в участок. Потом он почти сменил гнев на милость, но, узнав, что речь идет об Иможен Мак-Картри, окончательно вышел из себя:
– Как, Мак-Клостоу, у вас хватает наглости вытаскивать меня из постели из-за этой гнусной рыжей чертовки? Да мне от одного взгляда на нее становится худо!
– Но, Господи ты Боже мой, а вдруг она и в самом деле помирает?
– Меня бы это очень удивило! И потом – туда ей и дорога!
– Элскот, вы убийца! Я напишу на вас рапорт! Я добьюсь, чтобы вас лишили права заниматься медицинской практикой, и, клянусь рогами дьявола, если вы сию же минуту сюда не приедете, я сам прибегу за вами с револьвером!
– Ладно, Мак-Клостоу, еду!!! Но молите Небо, чтобы вы не побеспокоили меня просто так!
Чтобы не слышать доносившегося из камеры кошмарного хрипа, сержант прибег к спасительной помощи виски. Как ему оправдаться за необоснованный арест, если, паче чаяния, пленница вдруг умрет? Мак-Клостоу казалось, что врач нарочно до бесконечности тянет время, хотя на самом деле Элскот появился меньше, чем через десять минут.
– Наконец-то! Долго же вы канителились!
Доктор отшатнулся.
– Черт возьми, Мак-Клостоу, вы, похоже, выдыхаете чистый спирт! Интересно, какое количество виски надо вылакать, чтобы от тебя исходили подобные испарения?
– Плюньте на это и скорее идите к больной!
Больная сидела на койке и, мурлыкая песенку, делала маникюр. От удивления у Арчибальда отвисла челюсть, а Элскот язвительно заметил:
– По-моему, для умирающей она выглядит очень недурно, а? Мисс Мак-Картри!
– Кого я вижу? Доктор Элскот! В такой поздний час? Или, может, этот маньяк арестовал и вас?
– Прошу вас, мисс Мак-Картри, скажите мне, что у вас болит?
– Болит? Да ничего! А почему это вдруг я должна была заболеть?
Сержант даже икнул от горя.
– Но, раз у вас ничего не болело, зачем вы так страшно кричали?
– Кричала? Я? Окститесь, Арчибальд! И ведь я вам уже советовала поменьше налегать на виски!
Элскот, поглядев на полицейского, сухо проговорил:
– Я тоже так думаю, Мак-Клостоу… А рапорт придется писать мне, и пусть меня сделают английский полисменом, если я не добьюсь, чтобы вас отсюда убрали!
Когда врач ушел, Арчибальд вернулся к камере и сквозь прутья решетки бросил Иможен ключи.
– Возьмите их, а то как бы мне не поддаться искушению удавить вас своими руками!
В полночь, после того как мисс Мак-Картри дважды безжалостно нарушала лихорадочный сон сержанта, тот предложил проводить ее домой. Иможен отказалась. В час ночи Мак-Клостоу стал умолять ее уйти. Она отвергла и эту просьбу. Больше всего несчастного полицейского поражал удивительно свежий вид мисс Мак-Картри, в то время как сам он валился с ног от усталости. Вот уж никогда не думал, что у рыжих такое несокрушимое здоровье! В два часа Арчибальду пришлось тушить в камере пожар, поскольку Иможен вздумалось погреться у костра. В три она опустошила все запасы виски Мак-Клостоу. В четыре Иможен пела «В горах мое сердце»[6], а полицейский уже не знал, действительно ли она в участке или все это – нескончаемый кошмар. В пять часов, сквозь какой-то странный туман Мак-Клостоу слушал, как мисс Мак-Картри рассказывает ему историю своей жизни, причем всякий раз, Стоило сержанту закрыть глаза, она испускала дикий вопль, и в конце концов у бедняги Арчибальда началась чудовищная мигрень. В шесть утра верный Сэмюель Тайлер, немало беспокоившийся о том, что могло произойти ночью в его отсутствие, прибежал в участок и нашел своего шефа в полной прострации. Арчибальд Мак-Клостоу лишь бормотал, как молитву:
– Уйдите, мисс, прошу вас, уйдите!… Уйдите, мисс, прошу вас, уйдите!…
Констеблю пришлось умыть шефа холодной водой, и только это немного привело его в чувство.
– Ну, сержант?
Тот посмотрел на него совершенно безумным взглядом.
– А ничего, Тайлер… просто я сейчас совершу убийство!
– Да что вы такое говорите, шеф?
– Тайлер, я совершу убийство, а потом наложу на себя руки.
– Ну-ну, я вижу, вам нехорошо…
– Я ждал вас, Тайлер, чтобы вы могли все засвидетельствовать в суде. Я должен убить Иможен Мак-Картри… Для нас двоих эта земля слишком мала!…
– Возьмите себя в руки, шеф! Где она?
– В камере, я полагаю…
– Дайте мне ключи.
– Они у мисс Мак-Картри.
