Шотландка вздохнула. Примерно такого вопроса она и ждала, чтобы сыграть роль, навязанную ей Гастингсом.
– Потому что он знал о моем разговоре с Джоном Мортоном. Мы побеседовали как раз здесь всего за несколько минут до гибели бедняги… Вероятно, Мак-Клостоу вообразил, будто мы договорились о встрече, чтобы я могла со всеми удобствами прикончить жертву.
Собравшиеся принялись на все лады высмеивать Арчибальда Мак-Клостоу, так что Тайлер, стоя за дверью, стал подумывать, не пора ли ему вмешаться и прекратить поток нелестных замечаний в адрес шефа. Однако, поскольку в кабачке сидела Иможен Мак-Картри, констебль решил не искушать судьбу. А Иможен тем временем с напускным возбуждением пророчествовала:
– Но тот, кто нарушил заповеди Господни и насильственно оборвал жизнь Джона Мортона, очень скоро будет болтаться на виселице!
Питер Конвей, один из самых ярых сторонников мисс Мак-Картри, все же заметил, что это проще сказать, чем сделать. Иможен хмыкнула.
– Ошибаетесь, Питер! К несчастью для себя, этот тип даже не догадывается, что я его знаю!
Все просто остолбенели. Даже Тед, собиравшийся налить себе бог знает какую по счету рюмочку джина, так и замер с бутылкой в руке.
– Вы его знаете, мисс? – выражая всеобщее недоумение, переспросил он.
– Вот именно!
Иможен глубоко вздохнула и принялась импровизировать, в глубине души чувствуя, что подписывает себе смертный приговор.
– Мортон показал мне человека, которого он называл привидением и чье присутствие на этой земле его так поразило. Да и могло ли быть иначе, если англичанин сам побывал на похоронах!?
Слова мисс Мак-Картри произвели сильное впечатление. Преступление и призрак! Куда уж лучше!
– Так, по-вашему, тот тип прикончил англичанина, сообразив, что старый джентльмен его узнал, верно, мисс?
– Я в этом не сомневаюсь!
В разговор снова вмешался Конвей.
– И вы не назвали преступника Арчибальду Мак-Клостоу?
Мисс Мак-Картри выразительно пожала плечами, демонстрируя тем самым полное пренебрежение к умственным способностям сержанта.
– Он бы мне не поверил… а кроме того, Питер, я предпочитаю вести расследование самостоятельно.
– Но если вы знаете…
– Пораскиньте мозгами, Питер. Я действительно могла бы указать убийцу, но понятия не имею, почему он совершил преступление. Стало быть, пока я не выясню всю историю, правосудие бессильно против мерзавца.
Все признали разумность доводов и еще раз выпили за здоровье мисс Мак-Картри, самой отважной шотландки во всей Горной стране.
Миссис Плери, миссис Фрейзер и миссис Шарп со злобным удовольствием сообщили миссис Мак-Грю, что, проходя мимо открытой двери «Гордого Горца», видели ее Уильяма, без зазрения совести возглашавшего тосты за здравие мисс Мак-Картри, а та, бесстыдно сидя среди мужчин, вела себя так, будто председательствует на митинге. От ярости Элизабет Мак-Грю так прикусила губу, что во рту появился вкус крови.
– Пусть только этот подонок вернется, и он у меня… – пронзительно заверещала она и умолкла, не в силах побороть душившую ее злобу.
Миссис Фрейзер толкнула локтем миссис Плери, а та – миссис Шарп: в дверном проеме неожиданно нарисовалась фигура бакалейщика. Элизабет при виде супруга глухо зарычала, словно готовая броситься на добычу львица, и, налетев на Уильяма, бешено встряхнула его за грудки.
– Дрянь! Предатель! Папист! Пьяница!
– На вашем месте, миссис Мак-Грю, я бы убрал руки! – бесстрастно заметил Уильям.
Но Элизабет пришла в такое исступление, что уже совсем не владела собой.
– Да, сейчас уберу, – заорала она, – но только затем, чтобы съездить вам по физиономии!
И Элизабет отвесила оплеуху тому, кого Господь дал ей в супруги. Старые сплетницы сбились испуганной стайкой, и у всех трех пересохло во рту. Уильям не шелохнулся, а его жена, осознав всю гнусность своего поступка, вдруг растерянно замерла.
– Вы сами на это нарывались, Мак-Грю, – смущенно заметила бакалейщица, пытаясь выйти из положения.
– По-вашему, это достаточно серьезное основание?
Уильям все еще пребывал под впечатлением урока, полученного от Теда Булита, и потому сходу задал жене единственную трепку за всю его жизнь. На глазах у миссис Плери, миссис Фрэйзер и миссис Шарп растрепанная Элизабет, рыдая, с трудом поднялась на ноги и, как только Мак-Грю приказал ей: «А теперь отправляйтесь мыть погреба!», – покорно побежала исполнять волю супруга. Тогда Уильям повернулся к дрожащим, как осиновый лист, трем покупательницам и торжествующе улыбнулся:
– А вам, сударыни, чем могу служить?
