Пойндекс вышел в коридор, чтобы остановить Махони и его тюремщиков. По тени, промелькнувшей в глазах маршала, Пойндекс понял, что Махони его узнал. На лице заключенного появилась ухмылка.
— О-хо-хо. Итак, босс послал первый состав, — проговорил Махони. — Я бы сказал, что польщен, но не хочется врать.
Пойндекс рассмеялся.
— Ради меня не следует так напрягаться, — сказал он. — Не нужно начинать суд с неверной ноты.
Пойндекс приказал снять с Махони наручники и знаком показал, что охрана ему больше не нужна.
— Я буду вас сопровождать, — сказал он Яну. — Не сомневаюсь, что вы не станете делать никаких… глупостей.
Махони потер запястья.
— С какой стати? Я же ни в чем не виноват. И с радостью жду свершения правосудия. — Он улыбнулся.
Пойндекс улыбнулся ему в ответ и показал на дверь, расположенную в конце коридора. Они зашагали в указанном направлении, Пойндекс позади Махони.
— Я прибыл сюда, чтобы убедиться в том, что правосудие будет свершено, — заявил Пойндекс. — Император хочет, чтобы справедливость восторжествовала.
— О, не сомневаюсь, — бросил Махони. — Передайте ему, что его старый друг Ян благодарит за проявленную заботу.
Пойндекс выдавил из себя смешок. Это задание вызывало у него смешанные чувства.
С одной стороны, Ян Махони был его единственным конкурентом на власть, которой Пойндекс сейчас обладал. Позор старого вояки положил конец этой конкуренции.
— Скажите ему, чтобы не волновался, — продолжал Махони. — Когда меня будут допрашивать, я стану придерживаться фактов. Поскольку не имею ни малейшего намерения впутывать его имя в эту процедуру.
— В подобном обещании нет необходимости, — спокойно ответил Пойндекс. — Однако я не сомневаюсь, император будет рад, что вы по-прежнему заботитесь о его интересах и помните о ваших прежних отношениях.
С другой стороны, Махони был когда-то на месте Пойндекса. В течение многих десятилетий Ян оставался верным слугой вечного императора. Видя, с каким достоинством Махони готов встретить судьбу, Пойндекс стал опасаться за свою собственную. «Со мной произойдет то же самое, — подумал он, — если я лишусь милости императора».
Где-то в глубине его сознания кто-то тихонько прошептал: «Не если, а когда».
— Скажите боссу, что я все помню, — говорил Махони. — Я помню все очень хорошо.
— Обязательно, — ответил Пойндекс. — Обещаю.
Он опустил руку в карман, а потом вытащил ее. Когда они подошли к двери, Пойндекс приставил дуло пистолета с глушителем к шее Махони. От соприкосновения с холодным металлом Ян вздрогнул.
Пойндекс выстрелил.
Махони повалился вперед. Наткнулся на дверь. Сполз на пол.
Пойндекс с удивлением посмотрел на тело. На лице Махони застыла его проклятая ирландская ухмылка.
Тогда Пойндекс наклонился, приставил дуло к голове Махони и снова выстрелил.
С человеком вроде Яна Махони нужно на всякий случай подстраховаться.
— Прощайте, берега Сицилии, прощайте, ручейки и долины, ведь не осталось шотландских солдат, которые могли бы оплакать вас, — напевал Алекс, с вожделением думая об очень высоком запотевшем стакане, который возьмет в руки, когда флот навсегда покинет распроклятое созвездие Алтай.
Он наугад переключал каналы станций, вещающих с различных миров империи. Рядом с ним в кресле капитана «Победы» развалился Стэн — никто не мешал ему отдыхать. На обоих все еще была надета рваная и грязная военная форма.
На командном мостике было почти тихо — вероятно, ни один из них не верил в то, что на сей раз им удастся спастись.
— Спорт, — пробормотал Килгур, поймав очередную передачу. — Не понимаю, какой интерес бессмысленно таскать надутую кожаную сумку от одной меловой линии к другой. Напоминает, — продолжал он, обращаясь к Фрестону, сидевшему рядом у консоли радиосвязи, — о том времени, когда меня заставили играть в одну кретинскую игру — джентльмены называют ее крокет. Сначала я думал, что они окончательно спятили…
Тут его челюсти с треском захлопнулись.
Никто потом не мог вспомнить точно, что говорил диктор в этой прямой передаче. Но смысл был абсолютно ясен:
«Позор… бывший герой Таанской войны… маршал… генерал-губернатор… высшая мера наказания… Ян Махони… Имя должно быть вычеркнуто из всех хроник и стерто с монументов… предательство…»
Стэн вскочил на ноги. Его лицо стало совершенно белым.
— Ну, уж это слишком, — прошептал он.
Килгур собрался было что-то сказать, но только покачал головой. Язык не слушался. Офицер, несущий дежурство, что-то прорычал у него за спиной.
— Следите за экранами, мистер. Какое сейчас передавали сообщение?
— Э-э-э… виноват… оно закодировано.
— Я и сам это вижу, — проворчал офицер связи. — Кому оно предназначено? И от кого?
— Сэр… я полагаю… Прайм. И… оно предназначено для «Калигулы»… Так я думаю.
— Думать не надо, мистер! Ну!
— Сэр… у нас нет соответствующего кода. Он отсутствует в перечне.
Стэн заставил себя на время забыть о смерти Махони.
— Что это за передача?
