В секторе три рабочие оружейного завода, производившего само-наводящееся оружие, мчались к выходу из огромного, похожего на страшное чудовище комплекса. Они спасались на гравитолетах, пешком, а иногда и на спинах тех, кому повезло несколько меньше.
«Кали», медленно приближаясь, повисла у них над головами.
— Опасность. Опасность. Я ракета «Кали». Этот военный завод является моей целью. Прошу немедленно очистить территорию. Не паникуйте при моем приближении. Взрыв произойдет через пятнадцать минут.
Не прекращая передачи, ракета проплыла в открытую дверь административного корпуса завода.
Директор завода в ужасе следил за тем, как ракета направилась в сторону главного здания, где располагались цеха. А потом опустилась на пол.
— У вас есть пятнадцать минут, чтобы покинуть этот район. Пожалуйста, не теряйте время. Я не намерена причинять вред беззащитным гражданским лицам… У вас осталось четырнадцать минут пятьдесят секунд. Пожалуйста…
Директор и его подчиненные не дослушали предупреждение до конца. Они бросились бежать.
В секторе сорок пять, на подшипниковом заводе, ракета погрузилась по самый нос в кратер.
— Пожалуйста, очистите этот район. Я снабжена двадцатью четырьмя взрывными устройствами. Первое взорвется через шестьдесят минут. Пожалуйста, не возвращайтесь в этот район после первого взрыва. Следующие будут происходить каждый час. Предупреждение. Я ракета «Кали». Пожалуйста…
Толстяк начальник сектора, возмущенный тем, что сегодня ему не удастся заставить рабочих остаться на сверхурочную смену, метнулся вперед. Бросил двухметровый стальной брусок. И попал. А потом исчез с лица земли, потому что ракета «Кали» взорвалась.
Рухнули два заводских здания. Однако погиб только сам начальник сектора и четверо его подчиненных. Здравый смысл спас тринадцать тысяч рабочих, которые уже давно покинули завод.
Самый большой кораблестроительный завод Дьюсабля опустел — там не осталось ни политиков, ни рабочих, ни зевак, ни вообще какой-нибудь разумной жизни. Повсюду виднелись брошенные частные машины, транспортные средства, большие лайнеры…
«Кали» спустились с неба без всякого предупреждения. Через две минуты территория завода превратилась в огромную дымящуюся яму, окруженную оплавленными металлическими конструкциями.
На месте причалов зияли кратеры — порт будет бездействовать не одно десятилетие.
Стэн следил за происходящим по монитору. Картины разрушений сменяли одна другую.
Фабрики исчезали с лица земли. Взрывы, дым и пламя.
Мятежники полностью разрушили не один док, а целых тридцать.
Пройдет много времени, прежде чем Дьюсабль снова сможет кому-нибудь угрожать — или оказать поддержку.
Наблюдая за работой ракет, за разрушением, которое они производили, Стэн вдруг почувствовал головокружение. К нему пришло ощущение силы.
Он был почти… как бог?
На мгновение он понял,
Стэна передернуло, и он отвернулся от экрана, потому что стал противен самому себе.
Капитан Фрестон остановил его как раз в тот момент, когда Стэн собирался покинуть капитанский мостик. На лице у него было озадаченное выражение.
— Произошло нечто очень странное, сэр.
— Ну, выкладывайте.
— Тот груз АМ-два… Один из радистов утверждает, что перед тем, как наши ракеты нанесли удар, была какая-то непонятная передача.
— А вы уверены, что передача велась с корабля?
— Да, сэр. Я сам проверил. Сообщение, естественно, закодировано.
— Кому оно послано? — спросил Стэн.
— А это уж и вовсе удивительно, сэр, — сказал Фрестон. — Я сам проверил координаты несколько раз. И все время получал один и тот же ответ.
— Какой?
— Никуда, сэр. Сигнал был послан в никуда.
Мощный удар, нанесенный Стэном по Дьюсаблю, застал вечного императора, который еще только собирал силы для массированной охоты за горсткой повстанцев, врасплох. Тут Стэн оказался совершенно прав.
Когда сообщение о нападении дошло до императорского замка, властитель совершенно остервенел. Он тут же собрал своих военных и политических советников и отправил несколько флотилий на охрану других складов АМ-2. А в самые разные уголки империи разослал дипломатов, чтобы они поддержали моральный дух его союзников.
Количество кораблей империи, охотящихся за Стэном, было увеличено в четыре раза.
Однако еще до того, как император отдал эти приказы, он блокировал все средства массовой информации — такого ни разу не случалось за всю историю его правления. Телестанции получили жесткий приказ: ни одного упоминания о Дьюсабле или Каирене до тех пор, пока не будет отменено это распоряжение. Император даже не потрудился сообщить, что сделает с теми, кто ослушается.
Впрочем, у руководителей телестанций воображение было развито хорошо.
Однако между приказом и его реализацией все-таки прошло немного времени. Ничейная земля для журналистов…
