Да и самого члена Совета магов не обошла участь быть обласканным профессиональными сплетниками дворца совета. Что про него говорили, не счесть! И самое невинное из всей той чуши, что измыслили обыватели, было то, что на него совершили покушение, и он лежал при смерти, или же более похожее на правду — у уважаемого магистра случилась “нервная болезнь”, когда тот услышал новости о своем близком друге.
С Его Королевским Высочеством наследным принцем Арианом Келионендорским магистр Филгус Гоннери встретился через несколько дней после происшествия с Ником. Послать весточку о том, что член совета надеется увидеть принца, оказалось не трудно — все же каналы связи у них были отлажены, и вскоре посланник Его Высочества принес магу ответ, который уместился всего в одну строку: “15. 3. 2”.
Что означают эти цифры, магистр знал и на следующий день незаметно от всех — а в особенности, от своей прозорливой жены, — сбежал из госпиталя на встречу к принцу. Королевское Высочество и магистр Гоннери были знакомы уже давно и находили весьма полезным такое общение.
Познакомились они больше десяти лет назад на королевском приеме. Ариан хотел стать хорошим королем, мечтал, как и все юные принцы, привнести пользу и возвысить свое королевство, но реальность внесла свои коррективы. На тринадцатилетнего подростка обрушился гнев отца, и он сполна хлебнул страха и отчаянья, сидя в темнице и ожидая своей казни. Такое нервное напряжение не могло пройти бесследно, и если бы Филгус не протянул бы ему помощи, ребенок бы просто сломался. Опытный мужчина, который не первое десятилетие сидел в кресле члена Совета магов помог Ариану перерасти свои детские страхи и комплексы, раскрыл его таланты, о которых подросток даже не подозревал и в каждый свой визит во дворец учил Его Величество чему-нибудь новому, тому, что никогда не расскажут придворные учителя, а приходит вместе с опытом.
Мальчик возмужал, восхищение сменилось уважением, и принц всегда был рад поговорить со своим наставником, который уже давно стал его другом и первым весомым союзником в его жизни.
“15. 3. 2” — для непосвященного просто набор цифр, но для Филгуса все было иначе. Так общаться придумал сам наследник трона, опасаясь, что его записки могут перехватить враги или того хуже — увидит сам король. Первое число означало день, второе — время, а третье — номер кабинки для исповеди в храме на площади Герра Инксалевского. Хотя, как знал маг, простой люд не в силах выговорить сложное имя прославленного полководца, давно переименовал сей объект на площадь Яблонь из-за огромного количества этих деревьев, которые росли в аллеи.
Филгус прибыл немного раньше назначенного срока, и, войдя в небольшой рядовой храм, коих в столице было десятки, без промедления направился ко второй исповедальне. Жрец, отрешенно стоящий около алтаря, едва заметно кивнул магу и продолжил свою молитву Великой. Ариан уже сидел в кабинке для исповеди и был явно чем-то недоволен — магистр чувствовал исходящее от принца напряжение, на духовном уровне окрашенное в сиреневые оттенки, но когда маг зашел в исповедальню, в эмоциях юноши на первый план вышла искренняя радость — он злился явно не на своего друга и наставника.
Их разделяло маленькое решетчатое окошечко на уровне головы. Хлипкая деревянная преграда, что позволяла сохранить конфиденциальность, не была помехой Филгусу — он видел куда дальше и глубже обычного человека, для него принц сидел рядом с ним и все его эмоции были у магистра, как на ладони. Хоть Ариан и старался стать как можно более отчужденным и холодным, внутри него всегда бушевала буря.
— Приветствую, Ваше Высочество, — разговор как обычно начал Фил и вежливо поклонился, хоть принц этого не видел. — Сегодня чудесный день, не правда ли?
— Свежо, — отозвался Ариан. — Рад видеть вас, магистр Гоннери. Не думал, что мы с вами так скоро свидимся — вы ведь отправлялись с посольством в долину Пелата и предполагали, что это займет вас до осени.
— Увы, изменились планы, — вздохнул магистр. — Да вы и сами, наверняка, об этом слышали.
— Слышал. Читал. Никериал Ленге сейчас на слуху не только магов и простого люда, но и аристократии. Мало кого король мог так одарить своей… милостью. — в эмоциях принца ощутилось раздражение. — И мало кто умудрился похитить и удерживать в плену Ее Высочество.
— Вы же знаете, что это гнусная ложь, — нахмурился Фил.
