Острое желание жить на родине среди своих соплеменников, даже если они тебя будут презирать и сторониться? Филгус не мог понять этого метаморфа. Зачем ей срываться с насиженного места и идти в закрытую общину? У нее здесь есть репутация, стабильный источник дохода, друзья — Фил покосился на Микио. Зачем все бросать? Странная она женщина, но магистр решил, что все равно поговорит с Ярославом и попробует убедить его написать разрешение и благодарственную. Ник и его друг, да и этот оборотень, в отличие от большинства своих соплеменников, относится к другим народам более приветливо.
— Хорошо, я согласен.
Хотя по-другому быть не могло — Фил и вправду нуждался в сведеньях информатора и она это прекрасно знала, с удовольствием пользуясь подвернувшейся возможностью требовать все что угодно.
— Вот и отлично, — сразу улыбнулась метаморф, внезапно став более дружелюбнее и открытей. — И можете звать меня Владленой. Это имя мне дали при рождении.
— А Игорь?
— Мужчины такие шовинисты, — пренебрежительно фыркнула она. — У меня просто бы не было клиентов, если бы я назвалась своим собственным именем. Но если тебе так хочется, могу поговорить и под личной Игоря — личико у него посимпатичнее моего и клиентам нравится.
Филгус промолчал. Комментировать уже по счету десятый нелестный отзыв в сторону мужчин, у него просто не было желания.
— Я знаю многое о нашем клиенте, что ты хочешь именно узнать?
Внезапно встрепенулся на своем месте Микио, заискивающе посмотрев на подругу.
— Расскажи ему об реликвии! — умоляюще произнес он, потеребив ее за плечо. — Расскажи! Расскажи!
Владлена обреченно закатила глаза и, схватив бедного мага за ухо, стала его крутить, недовольно при этом шипя: “Что я говорила! Маленьким детям нельзя вмешиваться в разговоры взрослых!”.
— Реликвия? — удивился Фил, не обращая внимания на них возню. — Магистр Стефан искал какой-то артефакт?
Метаморф замерла и, нахмурившись, глянула на иллюзиониста:
— Он и вправду не знает?
Тот коротко кивнул, а она широко улыбнулась.
— Ваш друг вам ничего не говорил о своем небольшом приключении в городе Силенвиле? Да? Странно. А о пропаже ценнейшей реликвии религиозного мира и небольшом смерче, что разразился во время дерзкого побега с казни апостола Шиона? Тоже нет? А ведь о них до сих пор гудит весь город и о красивом длинноволосом жреце, что исчез вместе со своей сестрой после того несчастья. А ведь именно из-за этой реликвии пытались убить вашего брата… И да, я знаю, что он до сих пор жив…
Магистр Гоннери впервые за несколько десятилетий стал чувствовать себя неуверенно и глупо. У него появилось такое чувство, что он многое не знал о Нике. Что же натворил его несносный братец?
***
Ник, несмотря на позднее время до сих пор не спал и неосмысленным взглядом смотрел наверх. Фил подошел к койке, сверху вниз глянув на брата. Как многое он о нем не знал, так многое… А ведь он, ошибочно считал себя самым близким ему человеком, думал, что Ники делился с ним всем, а оказывается… Да посторонние люди и то знали намного больше него самого! Осознавать это было обидно. Хотелось высказать брату все, что накопилось у него в душе: укорить за безрассудство, накричать за то, что он узнал последним о той авантюре, с горечью спросить, почему Ник не рассказал ему о своей поездке и краже священной реликвии. Он ведь всегда считал Никериала частью своей семьи, думал, что у них прекрасные отношения, что брат ничего не скрывал от него, да и, чего таить, Фил всегда гордился тем, что целитель спрашивал у него совета, как у старшего брата. Но на самом деле все оказалось иначе…
Он бы вылил на Ника все скопившиеся эмоции, всю боль, что пережил за все время дежурства у его постели, о том, как он боялся за его жизнь, молился Пресветлой об исцелении, пытался удержать все чувства в узде, чтобы лично не назначить вендетту магистру Стефану. Но Филгус просто стоял и молчал, с укоризной смотря на Ника.
Несмотря на временную слепоту, Никериал знал, что рядом с ним стоял Фил — слышал шаги, дыхание, чувствовал неуловимый запах от шерстяной шинели брата и его острый взгляд. Милсестры и целители ощущались иначе, а кроме Фила и Азеля у него не было посетителей — как говорили магу: “ради его же безопасности”.
— Почему? — через долгие минуты молчания все же вымолвил магистр Гоннери. На его душе было тяжело и вопрос прозвучал как-то умоляюще, надрывно, словно в него вылились все скопившиеся эмоции.
— Что “почему”.
— Почему ты не рассказал о реликвии! — все же выкрикнул Филгус в эмоциях взмахнув рукой. Поняв, что на шум может сбежаться полгоспиталя, уже тише добавил. — Я ведь мог помочь!
— Да. Не рассказал. Но показывал…
Магистр нахмурился, припоминая.
— Так тот артефакт …
— Да.
— Ох, Ники, — Филгус присел на его койку, с укоризной взирая на брата. — И почему ты постоянно притягиваешь к себе неприятности?
Ник криво улыбнулся. Он сам бы хотел знать, чем у Великой удостоился такой чести.
— Где реликвия. У Стефана?
Брат самодовольно усмехнулся:
— Нет, у Ирен.
