— Низина и есть. Жаль, что пришлось столько мучиться! Знали бы раньше, да пошли сразу к холмам — не пришлось плутать там, спокойно переждали все здесь, в тепле и сухости!
— Насчет сухости не уверен. Что до покоя — вполне вероятно. Вода очень быстро отсекла нас от берега… И что теперь жалеть? Мы и так здесь. Ладно, не перебивай! Отсюда, до вон тех, едва заметных предгорий — где-то дня четыре. Или пять. Конечно, оценка расстояний может оказаться обманчивой, но все же… По крайней мере — не меньше! Если верить нашему компасу — это с севера на юг. А вот на восток… Судя по той степи, в которой мы нарвались на Бурых — и соотнести ее размеры с этой долиной! — то, чтобы дойти до ее края, понадобиться не меньше десяти дней! Но она ведь может протянуться и дальше, чем я думаю?
— Мы, то поднимаемся, то спускаемся. То обходим овраги, то идем прямо по гальке, рядом с водой… Как можно что-то подсчитать? Шагать по развалинам — это одно, а по ровной земле — совсем другое.
Я присел на землю. Ната опустилась рядом со мной — нам никуда больше не хотелось идти…
— О чем ты думаешь?
Я посмотрел на Нату…
— Мы поступим так, как ты решишь, муж мой! — она угадала мой вопрос и просто дала на него ответ…
— Ната…
Она улыбнулась — чуть с грустью, и такой мягкостью в глазах, что у меня слегка защемило сердце.
— Никак не привыкну…
— Ты позволишь мне тебя так называть?
— Солнышко мое…
— Нет… Я — темная. Побереги это, для, кого-нибудь, другого!
Она засмеялась и повернулась к долине, пряча взволнованное лицо.
— Как красиво!
Ната развела руки. Я не спорил — раскинувшееся великолепие разительно отличалось от тусклых красок покинутого города.
— Спасибо тебе, родной!
— За что?
— За все это! За этот простор, за эти травы — за все! За реку, за горы, за землю!
— При чем тут я?
Ната прижалась ко мне и, глядя мне в лицо своими лучистыми глазами, промолвила:
— А ты не понимаешь? За то, что я смогла все это увидеть! Ты вытащил меня оттуда — из бездны и привел сюда, в эту долину! Где все так прекрасно!
Вместо ответа я прижал ее к себе, целуя волнистые, рассыпавшиеся по плечам и спине, волосы.
— Это тебе спасибо. За то, что ты есть… И за то, что ты со мной.
Очень длительные переходы решили пока не делать — в этих местах могли встретиться незнакомые нам животные, а в том, что они где-то поблизости, сомнений не возникало. Взволнованный вид Угара — пес проявлял сильное нетерпение, намереваясь сбежать с холма вниз, в заросли, указывало на то, что он чует добычу. Я хлопнул его по загривку — наш друг мигом сорвался с места и скрылся в зарослях.
— Зачем?
— А чем его кормить? Угар и так изголодался за эти дни, наших запасов мало. Пусть поохотится. Потом сам нас догонит.
— Это стена виновата.
— ?
— Скалы не пропустили животных к нам, в степи возле города. Овцебык и кролы, которых мы с тобой видели, и те, полу-коровы… До сих пор не понимаю — как мы умудрились уцелеть? Так вот, все они — случайно забредшие на нашу сторону, животные… Им не было нужды покидать эту землю — долина обеспечит всех, живущих здесь, необходимым для пропитания. Я вижу ручейки и речушки, отблески от озер — воды хватает в избытке! Им есть, чем питаться — вон какое разнообразие трав!
— Надо быть с ними осторожнее…
Ната, игнорируя мое замечание, отбросила от себя несколько соцветий, попробовав их на вкус.
— Как твоя нога?
Она поморщилась.
— Не знаю… Не болит, но я ее почти не чувствую.
— Давай сюда.
Стопа распухла еще больше — она, еле-еле, умещалась в мокасин и завязки сходились с трудом.
— Плохо… Нужно что-то делать.
— Может, поискать подорожник? Он всегда помогает в таких случаях.
— А ты знаешь, как он выглядит?
— А разве бывший спасатель не знает?
Я усмехнулся.
— В том то и дело, что бывший. Да и не учили нас подручными средствами пользоваться… Все, как-то больше, на современные полагались. Давай спускаться — попробую опознать, если найдем.
— Как скажешь, муж мой…
— С каких это пор ты стала такой покладистой?
Она хмыкнула и отвела лицо. Я улыбнулся и протянул ей руку. Мы стали продвигаться вдоль хребта, на котором находились, к берегу реки. Здесь, вдали от того места, где мы едва не утонули, она уже не казалась такой дикой и свирепой, хотя и тут было видно, как стремительно течение, и, как резвится ветер, срывающий верхушки волн в середине потока… К самой воде подходить не стали — не было нужды. Питьевая вода у нас во флягах появилась — встретили несколько пригодных ручейков, а иной надобности пока не требовалось.
— Здесь заметно теплее!
Я кивнул:
— Да, это так. Ты чувствуешь? Даже воздух не такой студеный, какой был у нас. Правда, с другой стороны, мне это не очень-то и нравится…
— Почему?
— А ты не догадываешься? Земля очень сильно прогрета — даже сквозь мокасины жарко. Не люблю резкие смены температуры — обычно это до добра не доводит. Вспомни, какой ледяной казалась нам вода? Вся эта долина, соответственно, горячее на несколько градусов, чем наши степи — что это может означать?
— То, что ее что-то греет изнутри. Я поняла. Но, тогда…
