Маг посмотрел на правителя, на его довольное лицо, на радостные глаза и понял, этот человек знает всё. Он знает о каждом их шаге, всех тех, кто хоть немного представляет важность, кто приближён ко двору, к королю. Этот человек готовился давно, давно решился вершить своё изуродованное правосудие по всему континенту, и только выходка колдуна спутала ему карты.
– Я понимаю. – смирившись ответил маг.
Когда обречённых привязали к столбам, инквизитор вновь прокричал:
– Простите меня! Простите люди добрые!
– Нет! – загудела толпа.
– Тихо! Я последний раз спрашиваю, вы простите меня? Неужели нет среди вас ни одного доброго человека? Простите?
– Нет!
– Ну что ж. Тогда и им нет прощенья!
Костры вспыхнули одновременно, все кроме одного. Палач, здоровенный мужик с большим животом, не решался бросить факел к ногам одной из девиц. Маска скрывающая лицо повернулась, и его глаза встретились с глазами жертвы, девушка улыбнулась, кивнула ему, и факел выпал из его руки. Площадь наполнилась стонами и криками. Народ ликовал, хлопая в ладоши и осыпая проклятиями осуждённых. Алексий не подавал виду, он сидел с отрешённым каменным лицом и смотрел в сторону. Ливадий с Яшкой чувствовали себя паршиво, и всем видом своим показывали волнение. И лишь Ипполит с наслаждением наблюдал за происходящим, попивая вино.
– Боги… – произнёс Яков. – Они что?.. Они жарят мясо прям на кострах…
– Да. – довольно ответил правитель. – так готовится главное блюдо этого праздника. Уверен самое вкусное будет с ведьминого костра. Всегда так.
– Это… – протянул Яков, и его замутило.
– Я обещал накормить вас мясом. Я держу свои обещания.
– Прости Ипполит, не хочу оскорбить ни тебя, ни вашу веру, но мы вынуждены будем отказаться. – отрезал Алексий.
– Ну, воля ваша. А теперь, можно поговорить и о главном. Мой сын поддержал вашу просьбу, он, как вы слышали, готов выступить немедля.
– Но? – спросил Алексий. – Такие решения принимает правитель нынешний, а не будущий.
– Верно. Верно. Я не согласен с такой спешкой. Праздник ведь. Закончится празднование, воины наберутся немного сил, после поста, и в дорогу. На третий день я благословляю этот поход.
– Мы благодарны тебе. С твоего позволения, мы выступим на рассвете, моим воинам будет спокойнее если их король будет с ними.
– Понимаю, понимаю. Жаль, что вы не останетесь до конца праздника, впереди ещё много интересного.
– Достаточно, – подымаясь прошипел Яшка. – насмотрелись.
– Стража! – крикнул Ипполит. – Проведите гостей в их покои.
Изначально гостей сопровождали шесть воинов, но, когда они свернули за угол здания, к ним присоединились ещё десятка два светлых рыцарей.
– Вот и тёплый приём. – произнёс король.
– Что будем делать? – спросил Яшка сжимая рукоять меча.
– Подчиняться.
– Но…
– Я сказал подчинятся. Вы мне нужны живыми.
Их привели в темницу, отобрали оружие бросив его в угол где лежал не один десяток мечей, ножей и кинжалов. Для каждого из них была уготована своя камера, и вскоре, толстые, оббитые сталью двери захлопнулись за каждым из них.
***
Они сидели на улице, за столом, под ветвистой, старой яблоней. Несколько застеклённых закопченных ламп освещали путников, а порывы ветра отгоняли назойливых комаров. А из темноты, издали доносились звуки скрипки.
– Первая спокойная ночь. – произнёс Миха, отрывая зубами куски сырого мяса.
– Почему первая? – не согласился Пашка. – Вчера, позавчера было всё спокойно.
– Ну это для кого как.
Ренестон взглядом спросил у Марии что он имеет в виду, но та пожала плечами и вновь уставилась на то как Миша ест.
– А ты можешь порезать? – спросила она робко.
– Кого? – ответил Мишка, по взгляду понимая, что обратилась она именно к нему.
– Кого? Мясо. Можешь порезать?
– Зачем? – не переставая жевать спросил он.
– Да как-то жутко выглядит.
– Да ладно? – спросил Миха и наигранно облизнул предплечье до самого мизинца.
Пашка с Рене заржали, и маг добавил.
– Жутко Миша, жутко.
– Хозяйка! – крикнул Ренестон, и лет пятидесяти, худощавая женщина почти сразу выглянула в окно. – А принеси-ка нам самогоночки, да покрепче.
– Думаешь? – спросил маг.
– Да, знаешь я вчера на свадьбе совсем не выпил ничего, чувствовал себя паршиво.
– Неужто ты, признаёшь, что чувствуешь себя плохо?
– Чувствовал. – многозначительно поправил Рене. – Воину не нужна жалость, он от неё слабеет. Но сегодня мне хорошо, и кажется мне, что всё это, вся эта история закончится хорошо.
– За это я выпью. – улыбнувшись согласилась чародейка.
Хозяйка поставила на стол бутыль и четыре стопки, уже хотела уходить, но её остановил Миша:
– Мать, а где это скрипка?
– Какая скрипка? – не поняла вопроса она.
– Музыка.
– Ах это. Мы уже и внимания не обращаем. Второй год уже. Это слепой сторож на погосте, каждую ночь играет. Сумасшедший, но выходит красиво. Жаль, что играет одно и то же. Но всё равно, красиво. Привыкли мы уже.
– Понятно, спасибо мать.
– Ну что друзья, за нас. – разлив жидкость по рюмкам произнёс бородач.
– Всё будет хорошо. – с надеждой сказала Мария.
***
После сытного ужина, долгих душевных разговоров, и купания в нагретой за день воде, Андрей лежал в постели обнимая свою колдунью.
