Карета поскрипывала, медленно тащившись по неровной дороге. Димитрий отложил перо, рукопись была окончена. На последней странице располагался текст, который оканчивали следующие слова:
«Повелитель перетасовывал колоду, меняя на ходу правила игры, он знал большинство карт Ливадия, и именно его он опасался больше всего. Он был уверен, что противник уже встретился с богоподобной и это был сильный козырь. Каждый игрок знает, можно выиграть и со слабой картой, если правильно делать ход за ходом, но он решил по-другому. В его колоде не хватало джокера, но совсем скоро он появиться.»
Вот так, будучи далеко, не наблюдая за повелителем, Ворон знал не только действия, но и мысли колдуна. Он не мог предугадать будущее, но прошлое он чувствовал даже на расстоянии. Ещё раз перечитав концовку рукописи, Димитрий закрыл глаза и откинулся на мягкую спинку сиденья, слегка раскачиваясь от дребезжания повозки. В этот же момент, у главных врат Бурого Утёса, с лошади спрыгнул человек, обязанный Ворону не только свободой, но и жизнью. Сейчас его интересовало только одно имя – Алексий. Ему нужна была информация, и он хорошо знал где её искать. Оказавшись перед дверьми пивной, человек поправил пуговицы на рубахе, пояс, и висящий на поясе сук, имитирующий форму ножа. Войдя внутрь, путник направился к хозяину и, пока он сделал эти неспешные, мелких шажки, его маленькие глазки, как шальные, метались по сторонам, изучая посетителей этого чудного заведения. Он заказал у трактирщика кварту медовухи и уселся за свободный стол. Медленно попивая сладкий напиток, гость впитывал каждое слово, сказанное в этих стенах. Он мог отделять разговоры, понимать кто именно говорит ту или иную фразу и за громким ржанием слышать перешёптывания поварят. Особо заинтересовал его одинокий парень, опустошающий рюмку с завидной частотой, заливая себя горьким пойлом. Он бормотал себе под нос проклятья, и смахивал со щеки слезу, и вновь и вновь твердил что она дрянь. Вдруг всё затихло, нет гости продолжали общаться, но странный человек отсеял всё лишнее что бы услышать:
– Да смылся он. – раздался басистый голос позади. – Говорю тебе, ищи ветра в поле. Прижали хвост, и всё… Знаю я таких! Видовал.
– Ты не прав, – возразил второй. – ой как не прав. У короля много друзей, и верных ему подданных. А ты слабак. Что ж ты при нём так не поганил его? А то вдруг, не прошло и недели, как все вздумали его в свиньи рядить. Чем тебе он плох, жилось тебе погано, или бедствовал? Я тебе говорю, он собирается с мыслями. Старый маг ему всегда помогал, и теперь поможет.
– Повтори. – сдержанно, но грозно, прозвучал бас.
– Говорю, у колдуна он.
– Как ты меня назвал? Повтори.
– Да не заводись ты, только бутыль зря разобьём.
Они выясняли отношения дальше, но гость их более не слушал, он забегал глазами по залу, услышал, как хлопнула дверь и проговорил:
– Стареешь плут, растерял сноровку.
Бросив монету на стол, человек направился к выходу. Выйдя из питейного заведения, свернул в проулок, надеясь увидеть там того парня, но его там не было.
– На три слова, гадких мерзких слова, упустил из виду. И потерял. Как? Он не мог уйти, он здесь. Так. Обратно.
Странный человек вернулся к двери и услышал характерные звуки, рвотных позывов. Бывший узник темницы Радана прошёл по проулку и за углом, в тупике, увидел согнутого парня, держащегося за стену. Всё лишнее покинуло его желудок, и он плевался, пытаясь избавиться от кислотного вкуса во рту.
– Кто она? – спросил человек, остановившись немного позади.
– Уйди. – еле слышно ответил парень.
– Уйти? Хорошо. Но разве тебе станет легче? Разве ты не желаешь справедливости? Я Алексий. – сделал шаг вперёд и протянул руку, для приветствия, человек.
– Даниил. – вытирая левым рукавом рот, пожал руку парень.
– Кто же эта бесовка? Лишь дева могла так искалечить мужскую душу, да, да. Лишь она оставляет эти шрамы. Я знаю, они и с годами не затягиваются. Я сам пережил это. Да, тяжело, очень. Но я смог.
– Как?
– Я научу тебя, помогу тебе. Мне только нужно знать, кто она?
– Яниса, торговка тряпьём. Эта дрянь… – замотал головой парень, злясь и в то же время сдерживаясь, чтоб не раскиснуть. – Она всё это время блудила. А я… Дурак…
– Ничего, ничего. Она опомниться, и раскается. Поверь, совсем скоро тебе станет легче. Да. Она станет тебе безразличной. Я знаю, что говорю. Я тоже это пережил.
Незнакомец говорил словно проникая в мозги юноше, левая рука его легла на плечо и слегка похлопывала по нём. Он говорил всё тише, переходя на шёпот, и чтоб его было слышно, наклонился к уху.
– Я обещаю, она вспомнит о тебе, твоё имя отложится в её голове навсегда. А сейчас у меня есть кое-что для тебя.
Деревянный сук прорвал рубаху и плоть, юноша, открыв рот, упал на колени. Боль была страшной, а хлынувшая кровь помешала ему сказать своё последнее слово. Убийца вытер кусок дерева об одежду парня, и скрылся за углом.
***
Вновь оказавшись на каменной пустыне, Михаил увидел в стороне Марию, что-то выцарапывающую на камне. Он приблизился ближе и произнёс:
– Маша. Ты чего одна?
