В сгущающейся тьме – хотя был полдень – король прибыл в Эдорас. Здесь он ненадолго задержался, чтобы усилить войско полусотней всадников, опоздавших на сбор. Подкрепившись, король вновь собрался в дорогу и захотел попрощаться со своим оруженосцем. Но Мерри в последний раз принялся упрашивать не оставлять его.
— Я ведь уже говорил вам, что это путешествие не для скакунов вроде Стиббы, — напомнил Теоден. — И что вы, мастер Мериадок, станете делать в битве, что ждет нас на гондорских полях, хоть вы и владеете мечом, а сердце у вас больше, чем можно судить по вашему росту?
— Кто может это знать? — ответил Мерри. — И зачем вы, повелитель, приняли меня на службу, коль не затем, чтобы повсюду сопровождать вас? Я не хочу, чтобы обо мне, пусть даже в песне, говорилось «тот, кого вечно оставляли в тылу».
— Я взял вас к себе ради вашей безопасности, — ответил Теоден хоббиту, — и еще, чтобы вы выполняли мои просьбы. Никто из моих всадников не сможет везти вас, обузу. Если бы битва была у моих ворот, может быть, ваши подвиги и вспоминали бы потом менестрели, но до Мундбурга, где властвует Денетор, сто две лиги. Больше мне нечего сказать.
Мерри поклонился, с несчастным видом отошел и стал смотреть на ряды всадников. Все отряды уже готовились к выступлению: воины затягивали подпруги, осматривали седла и ласкали коней. Кое-кто с беспокойством посматривал на низкое небо. Незаметно подошел всадник и тихо сказал хоббиту на ухо:
— У нас говорят: дорога открывается там, где не ждешь. — Мерри поднял голову и увидел молодого всадника, которого приметил утром. — Вы хотите отправиться туда, куда едет повелитель Марки, я вижу это по вашему лицу.
— Да, очень, — сказал Мерри.
— Можете поехать со мной, — предложил всадник. — Я посажу вас перед собой и буду укрывать плащом, пока мы не окажемся далеко в поле и тьма не станет еще гуще. Нельзя отвергать такие благие порывы! Никому ни слова – идемте!
— Вот спасибо! — обрадовался Мерри. — Благодарю вас, сударь, хоть я и не знаю вашего имени.
— Неужто? — вполголоса спросил Всадник. — Ну так зовите меня Дернхельмом.
Так и вышло, что, когда король пустился в путь, перед ратником Дернхельмом сидел хоббит Мериадок, а большой серый жеребец Виндолфа почти не чувствовал тяжести: Дернхельм весил меньше других всадников, хоть и был чрезвычайно гибок и ладно скроен.
Ехали в полутьме. В густом ивняке, там, где Сноуборн впадал в Энтвош, двенадцатью лигами восточнее Эдораса, на ночь разбили лагерь. Потом ехали через Фолд и через Фенмарч, где по правой стороне на подножия темных холмов в тени черного Халифириена, что близ гондорских границ, взбирались густые дубовые леса, а в тумане слева лежали болота, питаемые из устья Энтвоша. И в пути их настиг слух о войне на севере. От бегущих в страхе одиночек узнавали рохирримы о врагах, напавших на восточные границы, и об ордах орков, марширующих по пустынному нагорью Рохана.
— Вперед! Вперед! — вскричал Эомер. — Поздно поворачивать. Болота Энтвоша защитят нас с фланга. Нужно торопиться. Вперед!
Так король Теоден покинул свое королевство, и длинная дорога, петляя, миля за милей уводила его прочь. Умчались прочь маячные холмы – Каленхад, Мин-Риммон, Эреляс, Нардол. Но их огни не горели. Вся земля была серой и недвижной, а Тьма перед Всадниками сгущалась, и надежда в сердцах угасала.
Пиппина разбудил Гэндальф. В комнате горели свечи, ибо в окна проникал лишь тусклый сумрак; было душно, как перед грозой.
— Который час? — спросил Пиппин, зевая.
