Ищунья уселась на краю кровати, но ей не понравилось, как матрас проседает под ее весом, и она спустилась на пол. Побродила по комнате. Маяк погас и не мерцал. Она привыкла к его присутствию в голове, и теперь тишина тревожила.
Наконец ей наскучило ждать, и она подошла к двери – та открылась автоматически, и Ищунья выбралась в коридор. Приблизилась к следующей двери, и та тоже открылась: в комнате на кровати лежала Майра. Она стонала и дергалась во сне.
– Возиус… Калеб… – бормотала Майра. – Виник… Темный…
Она нахмурилась, но потом черты ее лица снова разгладились. Ищунья хотела разбудить Майру, но передумала и попятилась из комнаты.
Дверь спальни закрылась. Ищунья принюхалась и устремилась дальше по коридору – к двери в самом его конце. В следующей комнате свет был приглушенный. Ищунья любила, когда кругом тьма, когда можно укрыться в тени, когда прохладно и тихо, как в ее родном подземелье. Она поскакала между рядами криокапсул, огибая их золотистые корпуса. Путь освещало таинственное сияние, исходящее от механизмов. Она остановилась у капсулы профессора. Он взирал на нее сквозь окошко мертвыми, побелевшими глазами.
По спине пробежал холодок. Ищунья отпрянула и тут заметила позади криокапсулы дверь. Она понимала, что сует нос куда не следует, но ничего не могла с собой поделать. С любопытством ей было не совладать. Она приблизилась к двери, и та автоматически открылась. Дальше тянулся, исчезая во тьме, коридор. Ищунья крадучись двинулась вперед. Уловила слабое эхо голосов впереди:
– …новый сигнал, Ной?
Ищунья узнала голос профессора. Дойдя до конца коридора, заглянула в комнату, стараясь держаться в тени. Дивинус сидел за длинным столом; он вернулся в образ старика с длинной бородой. В воздухе перед ним мелькали, разворачиваясь, голографические изображения. Профессор перелистывал их: одни отметал движением руки, другие увеличивал. Комната была вся заставлена компьютерами.
– Я не уверен, профессор, – ответил Ной.
Дивинус нахмурился:
– Будь добр, поясни.
– Сигнал слабый, к тому же то и дело пропадает, – сказал Ной. – Не могу запеленговать. И еще… это может быть просто ошибка. Мои датчики сбоят, они пострадали во время Конца, а я так и не сумел их починить.
– Сейчас их отладить можно? – спросил Дивинус.
– Проблема в железе. Для ремонта потребуется выбраться наружу, а мы, по очевидным причинам, сделать этого не в состоянии. Что там с тринадцатым носителем, профессор? Вы уже просмотрели данные с ее Маяка?
Ной спроецировал голографические изображения из памяти Майры. Некоторые показывали детство: как она играла с грубыми самодельными куклами, целовала мать в веснушчатую щеку, ходила в школу и церковь, носилась по Базару с Калебом, Рикардом и Пейдж. Дивинус перебрал эти своеобразные снимки, как бы листая жизнь Майры. Остановившись на одном, запустил воспроизведение. Звук и яркость цветов поражали: под бдительным присмотром отца Майра ухватила тяжелый разводной ключ и отправилась чинить протекающую трубу.
– Придет время, и она принесет пользу, – произнес Дивинус, складывая пальцы домиком. Просмотрел другие воспоминания о том, как Майра устраняет протечки, как таскает тяжелый ящик с инструментами, подавая их другому человеку – промасленные лицо и борода, грязный комбинезон, – который подгонял ее криками.
– Известить о сигнале носителей? – спросил Ной.
Подумав немного, Дивинус произнес:
– Пока не разберемся с ним, не надо. Попыток не бросай.
Он закрыл файл с воспоминаниями Майры и переключился на трансляцию с датчиков наблюдения. Виник орал на солдат за то, что те так и не сумели взломать дверь в Первый ковчег.
– Продолжайте, дураки! – кричал он.
При виде его армии Ищунья вновь испытала страх, от которого отяжелели конечности.
– Верховный командующий Виник не сдается, – прокомментировал Ной.
Дивинус поджал губы, глядя на побагровевшего Виника.
– Наш парень нажил себе могущественного врага. Как мы и боялись, Второй ковчег создал новую армию. А я-то надеялся, они извлекут урок из истории с Концом.
– Профессор, вы уже просмотрели данные с Маяка капитана Райта? – спросил Ной, проецируя перед Дивинусом изображения из истории Межзвездной армии Второго ковчега: тысячи солдат, вооруженных золотистыми фальшионами, маршировали стройными рядами, отрабатывали техники боя. – Генерал Мильтон Райт создавал миротворческие силы.
– Это лишь слова, – отмахнулся Дивинус и пролистал материалы. – Достаточно одного плохого лидера, чтобы обесценить тысячу лет благородных трудов.
– Конечно, профессор. Я хорошо знаком с историей человечества и знаю бесчисленное множество примеров подобной тирании. Третья мировая война отличное тому подтверждение. Зато есть положительный момент: оружие Второго ковчега куда примитивнее того, что было в эпоху до Конца. Фальшионы и даже бластеры – это не орудия массового поражения. А ведь могло быть и хуже.
В это время отряд под командованием Виника обрушил на дверь Ковчега таран. Раздался взрыв. Дверь нисколько не пострадала, зато таран разлетелся на куски, а солдаты силились подняться – оглушенные, в крови.
