Когда случилась война и стали бурно развиваться военно-экономические отношения между СССР и арабскими странами и туда поехали переводчики – воспитанники института, этих преподавателей попытались использовать в качестве проверяющих, своего рода инспекторов.
Случались анекдоты.
Находясь в Египте с краткосрочным визитом, с целью оценки эффективности работы военных переводчиков, один старший преподаватель арабской кафедры ВИИЯ, полковник и автор учебных пособий по языку, попытался заказать себе яичницу в ресторане отеля. Делал он это на чистейшем литературном языке, однако араб-официант никак не мог его понять.
Официант с надеждой подошел к одному из сидевших там же молодых переводчиков-практикантов и спросил, кивая в сторону советского полковника:
– Ас-сеид аиз э?[39]
Переводчик, краснея от стыда за своего учителя, объяснил. И араб побежал выполнять заказ.
Учеба в институте для нашего друга в этот период носила характер доучивания: подчищались кое-какие хвосты, сдавались кое-какие зачеты и экзамены. Но в целом одна командировка следовала за другой. Весь учебный процесс был подчинен ожиданию исполнения того или иного задания. В этом состояла специфика института.
Вот и тогда на горизонте маячила командировка в далекую Туркмению. Там, во временных учебных центрах, организованных на базе армейских частей Туркестанского военного округа, ждали гостей из Египта, Сирии, Индии, Пакистана и других стран.
Требовалось большое количество переводчиков. Один только ВИИЯ справиться с этим не мог. И Главное управление кадров Министерства обороны (ГУК) старалось привлечь для службы в армии максимальное число переводчиков запаса с гражданки.
Тогда призывали даже тех, кто уже отслужил срочную службу в армии, но по возрасту все еще нес определенные обязательства перед Вооруженными силами. Это были уже взрослые люди, от 35 лет и старше, обремененные семьями, имеющие места постоянной работы. Но задачи военноэкономического сотрудничества СССР все более усложнялись и требовали от страны мобилизации всех ее ресурсов.
– А когда вы уезжаете? – спросила менеджер ресторана Хасанат.
– Завтра, – коротко ответил мужчина из России.
Ему очень хотелось в Москву. Курорт за две недели уже порядком поднадоел.
– Как завтра? Неужели завтра? Сколько же вы здесь находитесь? – заметно расстроилась словоохотливая Хасанат.
– Уже почти две недели. Пора работать.
– А вы еще приедете, ведь правда?! – в голосе девушки звучала трогательная надежда.
Наш друг улыбнулся, глядя в ее лицо:
– Знаешь, Хасанат, я думал, что вообще вряд ли вернусь сюда, в смысле на Восток, а вот ведь – вернулся. Кто знает, что будет завтра – Аллаху аалям![40]
– Моя подруга Зухра, менеджер зала, сказала мне сегодня, что ей стыдно за себя и египтян, – заявила Хасанат, – потому что она услыхала однажды, как вы говорите по-арабски. Так грамотно у нас не говорит никто, даже она. А ведь Зухра – выпускница университета!
Олег улыбнулся и ничего не ответил.
Вечером, уже в основном приготовив все для отъезда, супруги гуляли по огромной территории отеля «Мовенпик». Их маршрут, как обычно за последние дни, лежал вдоль огромной глади открытого бассейна.
Погода в вечерние часы стала очень комфортной, и прогулка доставляла удовольствие. Дул приятный ветерок. Хлюпала вода в бассейне, переливаясь в водосток.
В октябрьском небе Египта смутно мерцала пара звезд.
– А знаешь, сколько звезд на небе в Йемене? – обратился мужчина к своей жене. – Мы с Вовкой Григоровым (институтский товарищ) выставляли на фок (плоская крыша арабских домов) стол и два стула и вечерами ловили кайф, глядя в звездное небо экватора. Там просто миллионы звезд! А млечный путь – не просто мазок, как в нашем небе, а видно каждую звездочку!
– Ох, и любишь же ты у меня выдумывать! – снисходительно отозвалась жена.
– Нет, правда.
Они мерно, не торопясь вышагивали по бетонным дорожкам территории, и так гуляли еще минут двадцать. Спать не хотелось.
Но ведь завтра в Москву. Нужно было идти, готовиться ко сну.
В московском аэропорту Домодедово их встретил сын.
– Ну, как отдохнули? – бодро спросил он у родителей, едва они вышли в зал ожидания.
– Да здорово! – ответила мама. – А знаешь, как наш папа разговаривал там с арабами на их языке!
– А он что-нибудь еще помнит? – с сомнением в голосе покосился на отца сын.
Олег не ответил.
За окнами автомобиля потянулся унылый пейзаж поздней московской осени.
«Скоро снег», – подумал наш друг. И ему вдруг вспомнилось все так остро, будто бы вчера, вплоть до запаха той зимы, и как сквозь стены больничных коридоров доносился голос Майи Кристалинской: «На Садовом кольце никаких нет садов, только вечером, вечером, вечером…»
Как и тогда, он подумал: «Ну, вот и все. Я дома». Автомобиль плавно катил по дороге. И Олег с удовольствием закрыл глаза.
