Возвращение Орла полностью

«НАДOБE ЗАКРЫТЬ ВЪ ЧЕЛО ВЪСАДИВЪ», («Необходимо закрыть, наполнив»)

Надпись чертами и резами на Алекановском горшке, левый берег Оки, с. Алеканово, Рязанская обл, тысяча лет назад

Оно мне напомнило нашу родную самогонку, источник активного долголетия наших предков.

Н. Тесла

Виночерпий, Винч в командном обиходе, был в этом коллективе как бы непарным. Конечно, конечно, все семеро были одним целым, но и всякое целое держится разными внутренними связями, какие крепче, какие дольше. Семён был особенно дружен с Аркадием – самые молодые (Аркадий моложе), дружили ещё со школы, Поручик с Африкой – потому ли, что оба были бабники, или потому, что старый Анисимыч, женькин отец, работал на реакторе под началом Поручика и многому его учил, т.е. был у них один старший на двоих, а Капитан уже десять с лишним лет вместе с Николаичем рулили на другом реакторе, и тоже прикипели друг к другу. Да и по возрасту Винч был немного всех старше – всего на два-три года, но, хоть на четвёртом десятке эта разница уже окончательно должна бы нивелироваться, все почитали его чуть ли не за старца, как будто чуя в нём какое-то древнее знание, присущее, конечно, и им самим, но в нём, в Виночерпии, в отличие от них, законсервировавших это знание до окаменелости, оно было ещё живо, а после окской практики, особенно общения с дедом – ещё как живо!

Винч знал о вине и водке всё, во всяком случае, так считала команда: в своих компаниях человек, знающий о чём чуть больше остальных, всегда признаётся за корифея в этой области, потому что слава, даже чрезмерно раздутая, частично достаётся и самим раздувателям, и именно поэтому в любой деревеньке живёт или когда-то уж точно жил самый сильный (умный, храбрый и т.д.) человек на свете, а самые великие воины и правители всегда были родом из невидимых невооружённым глазом на карте стран. Поэтому и наш Виночерпий знал о вине и водке всё, даже название её на разных языках.

– У французов eau-de-vie non rectifiee, у немцев hausbranntwein. По-английски просто – home-distilled vodka, а по-итальянски – vodka prodotta in casa, но мне больше нравится по-испански: aquardiente casero.

– Да ты поэт! – восхищались друзья.

Виночерпию это льстило, хотя к поэзии он относился прохладно, и из всех поэтов уважал одного только Юлиана Тувима, и то не потому, что в детстве читали ему в переводах Михалкова-Маршака «Дорогие мои дети! Я пишу вам письмецо… Что случилось? Что случилось? С печки азбука свалилась!» (тогда, кстати, Гена был уверен, что этот парень из Тувы, и у него псевдоним такой национальный), а потому лишь, что это он оказался автором «Польского (тут он догнал, что Юлик – поляк) словаря пьяницы», жалко только, что нельзя было прочитать, Маршак-Михалков перевести его не снизошли, всё по стишкам, а зря… Но уже сам факт существования такого словаря!.. Братья славяне держали марку. Виночерпий, не особенно утруждаясь, пошарил по справочникам, чтобы найти что-нибудь похожее на русском, но тщетно, в СССР, оказывается, не было не только секса, но и пьянства (как культуры, а не порока). Правда, наткнулся на упоминание о некоем Тиханове, который ещё в прошлом веке, то есть в царское время, издал странную книжонку, «Криптоглоссарий, представление глагола «выпить», очень было интересно Виночерпию как представляли этот глагол при проклятом царском режиме, но, конечно, текста нигде не нашёл и скоро успокоился – не в представлениях же дело, и не в словарях, он и без словаря знал их фирменному НИИПовскому напитку, спирту, десятки имён, всякие там гамурки, шилы, спиридоны-гужоны, зинзиберы да озверины, шмурдяки и ганджибасы, сучки да медведи, жумгари да чемергесы, просто в какое-то время понял, что собака, на которую он пытался накинуть ошейник своего понимания, зарыта совсем не в названиях, они только распыляют суть, недаром же прагматичный великоумный НИИП отринул весь этот словесный фестиваль и называл свой ректификат хоть и некорректно, но просто – вино. Это чтобы всем и всегда было понятно, что эта волшебная жидкость вовсе не для протирки высокоточного оборудования и вакуумных систем… Такой вот Юлиан Тувим…

– У хохлов проще – горилка.

Понимая, что от этого образа жизни просто так не уйти, Виночерпий взял на себя труд сделать этот образ хоть сколько-нибудь соответствующим живущему ещё в них Образу. И хоть внешне могло показаться, что Винч и есть главный поильщик этого заблудшего стада, именно он больше других и задавался, и мучился вопросом: ну отчего же мы все так пьём? Да, коллективное пьянство это, как ни крути, падение, но Винч и это падение силился превратить если уж и не в полёт, то хотя бы в падение свободное, красивое, на полёт похожее.