— Хают правительство, власть нашу хают…
— Так послужим Отчизне, друзья!
И вторили ему станичники, отрабатывая бюджетные крохи:
— Не отдадим супостату Рассею!
Отважные следопыты нашли беглянку в подземном переходе, где она пряталась от ветра и от стужи. Благо, что немногие пешеходы в столь поздний час гуляли тут, второго такого приключения корова могла бы не пережить.
При свете луны и звезд уже около полуночи по автотрассе в сторону пригородного села Хабарное медленно двигалась торжественная процессия. Впереди на милицейской машине, включив сирену и мигалку, ехали Вислоухов и Копчёный, следом бежала корова, подгоняемая ворами, а сзади четверо верховых казаков наезжали на них лошадьми и хлестали нагайками за то, что последние усомнились в законности вчерашней приватизации.
Собака действительно скоро поправилась. Первую неделю она только пила и лизала снег. Благо, что под каждой теплотрассой есть оазисы, где круглый год журчат ручейки. Нечистые, с примесями щёлока и ржавчины. Но когда плоть больна, и такой источник панацея от лихорадки. Вредные примеси вторичны, и лакала собака воду, изгоняющую из тела жар. Тарантул купил сгущёнки, вскипятил чай. Больная сука стукнула хвостом по нехитрому настилу из тряпок и сделала первую попытку подняться на лапы, постояла полминуты, покачиваясь, и упала обратно на бок. Горько заскулила, поглядывая на человека.
— Чтобы выжить — нужно есть, — сказал он нравоучительно, и начал кормить её молоком.
Однажды утром, проснувшись, бродяга обнаружил, что собака грызёт его тулуп. Болезненный жар сошёл, и вместе с Тарантулом большая, но худенькая овчарка — одна кожа да кости, поднатужилась и вышла на промысел от помойки к помойке. Кое-как на трёх лапах несла она своё неокрепшее тело по нахоженным тропам зимнего города, стараясь как можно дальше держаться от шумной дороги. Когда же человек уходил на ту сторону трассы, собака падала на здоровый бок, вытягивая передние лапы вперёд, и терпеливо ожидала его — нового хозяина. Высунув потрескавшийся язык до самого снега, она отдыхала на обочине. Тарантул не гнал её за собою, потому что знал, как боится калека теперь шума автомобильных колёс и шального скрипа тормозов. Животные, как впрочем, и люди, не забывают источников боли и страдания. Но есть сила, которая побеждает страх. Это любовь и преданность. Что движет нами, когда мы возвращаемся на родное пепелище, туда, где нас уже никто не знает и не ждёт? Где наше место занято другими, более целеустремлёнными и сильными, и закреплено за ними по праву?
Один осужденный посетовал как-то Тарантулу в лагере:
— Прочитал я в деле, где родился. Был около года на воле — приезжал и смотрел на этот дом, если верить бумагам, оттуда меня отдали в приёмник. Мать и отца я не помню, но ведь жил же я здесь, около года жил… Когда освобожусь я, найму адвоката — а вдруг и до сих пор осталось за мною право собственности на этот клочок жилплощади?.. Может быть, и припомнит меня кто из соседей, и что со мною случилось? Ведь живут же люди иначе?.. Вне лагерей?..
Так и собака нашла дорогу к подъезду, где жила раньше. Светлана Михайловна выгуливала нового щенка.
— Что, Ронда? Очухалась, выжила?
Сука вильнула хвостом, вправо и влево. Только влево до отказа, а вправо чуть-чуть по инерции. Больная лапа болталась в воздухе, как будто на привязи.
— Нет, Ронда! Ты совсем обомжилась, завшивела. Гадишь, наверное, поминутно когда и где захочешь? А у нас, чтобы нести сторожевую службу, есть Полкан. Поищи себе другого хозяина.
Осторожно принюхивался щенок к этой костлявой, но сильной псине. Что-то заставило его поджать хвост и отступить назад за спину хозяйки. Вины за ним перед этой хромой сукой не было и не могло быть… Может быть чувство несправедливости и социальной дисгармонии тоже знакомо собакам и воспринимается ими более остро, чем людьми и значит более человечнее? Маленький Полкан спрятался в подъезде, едва отворилась дверь. Ему не хотелось гулять в этот вечер. А Ронда пришла посмотреть на хозяев и ждала с надеждой от них помощи и ласки. Так все мы смотрим на своих вчерашних друзей, добившихся чего-то на жизненной стезе, но они не замечают нас, и мы недоумеваем: почему? Так правительство и президент проводят в отношении народа удивительно правильную политику, но, увы, только в средствах массовой информации. И глядела сука на знакомые окна квартиры, как смотрят в телевизор безнадежные больные перед смертью, и выла тонко по-сучьи, словно баба на поминках, пока кто-то не прогонял её зычным голосом.
— Пошла вон, мать твою, мирзоевское мясо!
