Мазур увидел на лице Кацубы неподдельную растерянность, даже конфуз. Подполковник, вильнув взглядом, вздохнул:
— Ну да, я и забыл с этой расслабухой…
— Все обставлено так, что никаких подозрений и не возникнет, — объяснил Мазуру Франсуа раньше, чем каперанг решил попросить уточнений. — Вернее, заподозрят, но в совершенно другом… Клад Бенитеса — старая история. Считается, что в восемьсот двадцать седьмом, когда шла борьба за независимость и повстанческая армия вот-вот должна была осадить столицу, полковник Бенитес, военный комендант оной, решил срочно спасать сокровища. Якобы он погрузил на парусный корабль городскую казну, все статуи и прочие украшения кафедрального собора, сделанные из золота и серебра, самоцветы гильдии ювелиров и черт те что еще. Потом корабль по существовавшей тогда сети проток вышел на Ирупану и добрался до интересующих нас озер. Дальше — масса версий и разночтений, но все они сводятся к примитивным легендам о кладах: затонувшее судно, погибшие, кроме одного-двух чудом спасшихся, свидетели, признание на смертном одре либо старая полуистлевшая карта в прадедушкином сундуке…
— А на самом деле? — спросил Мазур.
— На самом деле Бенитес не отправлял из столицы и ломаного гроша. Не было ни корабля, ни груза, ни клада. Достовернейше установлено.
За весьма приличную сумму Бенитес попросту сдал город повстанцам, благодаря чему окончил дни в комфорте и уюте — правда, был в Испании заочно приговорен к смертной казни, но это его не волновало… Никаких сокровищ нет, но объяснить это кладоискателям невозможно — самые первые стали пробираться на Ирупану лет сто тридцать назад, и до сих пор мало что изменилось, разве что аппаратуру теперь волокут на Ирупану современнейшую, о какой предки не могли и мечтать… В свое время россказням о кладе Бенитеса поддался сам дон Астольфо. Когда было точно установлено истинное положение дел, он решил подзаработать на пустышке. Еще четверть века назад вот этот район, — он показал авторучкой, — был объявлен государственным заповедником с красивым названием. Есть даже минимальный штат смотрителей — которым, однако, втихомолку велено не усердствовать. Вообще ничего не делать — так, раз в год объехать свой участок, деликатно не обращая внимания на господ кладоискателей. Вернее, не обращая внимания на тех, у кого есть лицензия. Попасть в заповедник законнейшим образом может любой, кто купил лицензию, весьма недешевую. С треском выдворяются исключительно те, кто рискнул сунуться без лицензии.
После свержения дона Астольфо, когда архивы попали к новому правительству, решено было не резать курочку, несущую золотые яйца. Вся система сохранилась в неприкосновенности. Вас заподозрят лишь в том, что вы — парочка очередных импортных дураков, попавшихся на удочку изготовителей поддельных карт и признаний на смертном одре. Будут хихикать вслед, но исключительно про себя…
— Ну, это меняет дело, — облегченно вздохнул Мазур. — И все же, есть лишняя головная боль. Кто-то из этих идиотов-кладоискателей может, мне кажется, случайно наткнуться на вашу «Сессну»…
— Вот это и есть одна из причин, заставляющих торопиться нас и, подозреваю, американцев, — сказал Франсуа. — «Дипломат» в этом случае тут же вскроют… и документы окажутся в озере, что для нас равнозначно провалу. Я даже не знаю, что хуже — если бумаги попадут к янки или если они размокнут в озере, выброшенные ничего не подозревающим дуралеем. Нужно спешить. Нельзя сказать, что кладоискатели там роятся, но пара-тройка что ни месяц отправляется вверх по Ирупане. Как отличить их, буде встретятся, от спецгруппы янки, определите на месте, не дети. Да, вот что, господин Мазур… У вас там может случиться и другая встреча, не в пример более приятная. Помните на «Федоре Достоевском» богатенькую сеньору Эстебанию Сальтильо, с которой у вас произошло столь романтическое приключение?
— Помню, — сказал Мазур, сделав лицо непроницаемым. — Да, ведь она из Санта-Кроче… Что, и она каким-то боком в игре?
— Никоим образом, — мотнул головой Франсуа. — Просто-напросто ее поместья не столь уж далеко от Ирупаны. Имейте это в виду — мало ли что, столь приятные знакомые могут оказаться нелишними. Особа богатая и в тех местах влиятельная, такие контакты надо беречь.
— Вот не ожидал, что когда-нибудь судьба вновь сведет… — сказал Мазур, откровенно говоря, и в самом деле вспомнивший взбалмошную сеньору не без приятности.
— Всякое в жизни бывает, — философски сказал Франсуа. — Кстати, ваше знакомство с этой милой особой стало еще одним аргументом в пользу того, чтобы послать именно вас. Как видите, стараюсь играть максимально честно и открыто.
— Играть честно — не велика штука… — проворчал Мазур. — Нечестно, впрочем, тоже. Вот унести ноги, да еще победителем — потруднее и посложнее.
— Вот и постарайтесь, — с обаятельной улыбкой произнес Франсуа. — Вы оба ухитрялись возвращаться всегда и отовсюду, а это позволяет говорить о тенденции. Тенденция, однако…
— Когда отправляемся? — с тихой обреченностью спросил Кацуба.
