Мазур молчал. В другой обстановке он непременно попытался бы опрокинуть стол, рискнуть с броском — но знал, что с хорошим профессионалом такие штучки не проходят. Державший его под прицелом человек был не новичком, а потому в его руке была всерьез опасна даже игрушечка на 6,35. Нет шансов…
— Черт с вами, дуралеи, — сказал Франсуа словно бы даже с некоторым разочарованием на лице. — Могу вас заверить: лично я буду стоять за то, чтобы вас отсюда все же вытащить, послать человека с кодом, но меня могут и не послушать… Адиос, амигос!
Он плавно передвинулся вдоль стены, держа их под прицелом, достиг двери, на ощупь ее открыл, проскользнул бочком — ив замке скрежетнул ключ.
Оба моментально взмыли из-за стола, по въевшейся привычке хватаясь за оружие. Кацуба остановился у двери чуть растерянно. Высокая дверь, добротно сработанная годах в тридцатых, являла собой серьезную преграду. Конечно, будь они
Кацуба бросился в другую комнату, загремел там чем-то, появился с унылым видом:
— Ни следа его вещичек. Все предусмотрел, заранее готовился.
— Но если он заранее все предусмотрел, значит, не собирался нам вредить — на это-то времени хватало…
— Ты что — ему веришь?
— А ты?
— Не знаю, — честно признался Кацуба. — То, что он тут наплел, чрезвычайно похоже на правду, но я в жизни насмотрелся на массу вещей, неотличимых от правды, однако не имевших с ней ничего общего… В конце-то концов, полковник, наше дело — не верить, а скрупулезно следовать приказам. Приказы и инструкции так специально и сформулированы, чтобы исполнитель проявлял инициативу лишь в
— Он еще будет меня учить науке приказа… — проворчал Мазур. — Слушай, надо же что-то делать…
— А… — Кацуба схватил телефонную трубку. Убедившись, что провод не перерезан, набрал две цифры и быстро что-то протараторил по-испански. — Сейчас придет портье с дубликатом ключа, наплетем что-нибудь… Меня другое волнует. Сказать?
— Не надо, — мотнул головой Мазур.
Он все прекрасно понимал и сам: после таких сюрпризов внутри группы, следует немедленно уходить. Менять место дислокации, запутывать след, свернуть с маршрута, о котором знал
Буквально через полминуты в двери скрипнул ключ — явился почтительный портье, вмиг освободил пленников, получил свои чаевые, раскланялся и долго объяснял что-то в ответ на расспросы Кацубы.
Когда они оказались в коридоре и портье удалился, Кацуба объяснил:
— «Неро сеньор», черный сеньор, оказывается, еще сегодня утром расплатился за номер, унес вещички, однако предупредил, что номер должен оставаться за ним до тех пор, пока он не обсудит в нем свои дела с друзьями. У крыльца его ждала машина, никто, конечно, не запоминал марку и номер, да и ничего это нам не дало бы…
— Вот и я. Какие у нас нынче планы?
Не теряя времени, Мазур подхватил Ольгу за локоть и почти потащил на широкий балкон в торце коридора. Она ошарашенно подчинилась. Балкон выходил на тихую улочку, на нем никого не было, так что можно поговорить без лишних ушей…
— Нужно уходить, — сказал Мазур, не обращая внимания на отчаянный взгляд Кацубы, прямо-таки умолявший не пороть горячку. «Тоже мне, ментор, я и сам знаю, что следует делать…»
— Куда? — удивленно воззрилась Ольга.
— Вот это нам сейчас и нужно в темпе обговорить, — тихонько сказал Мазур. — Я не буду вдаваться в подробности, некогда, одно скажу: те самые конкуренты, которых ты, как выяснилось, не зря опасалась, протянули щупальца ближе, чем нам казалось…
— Франсуа? — догадалась она с похвальной быстротой.
Мазур кивнул:
— Увы… Только что последовало бурное объяснение, он не рискнул предпринимать какие-то решительные меры прямо в отеле, да и мы не дети, но недомолвок не осталось. Не увидим мы его больше…
— Вы что… — расширились глаза у Ольги. — А труп куда дели? Неужели в шкаф?
— Хорошего же ты о нас мнения…
— За работой видела.
— Нет, он просто-напросто смылся… Но и нам нужно побыстрее убираться. Благорасположение сеньора бригадного комиссара — вещь хорошая, но есть разные способы нам напакостить, сама убедилась…
— Что он хотел? Не стану представляться провидицей, но вот с самого начала не нравился он мне… Тоже охотится за аппаратурой?
— За какой еще аппаратурой? — вполне натурально удивился Мазур.
