— Ага. Спецотдел ДНГ по борьбе с терроризмом, нечто вроде корсиканских спецгрупп де Голля, когда он гонял оасовцев. — Кацуба ухмыльнулся. — Причем официально ничего подобного вовсе не существует в природе. Как неоднократно заявлялось с самых высоких трибун, в составе главного полицейского управления — не ДНГ, заметь хорошенько! — есть «Ескадрон моторизадо», нечто вроде группы быстрого реагирования, каковая борется с уличной уголовной преступностью. А все слухи о существовании некоего «эскадрона смерти» и его подчиненности государству — есть выдумка злонамеренных леваков и прочих партизан… Между тем реальное положение дел всем известно. У любого из этих лбов в кармане — бляха ДНГ с крылатой шпагой, только к ней еще добавлены буковки ЕМ… А в общем, я иногда думаю, что с леваками только так и следует бороться. Будь у нас в девяносто первом парочка таких эскадронов, еще неизвестно, как обернулись бы дела… Хола, мучачо![2]
Он жестом остановил парнишку, поспешавшего вдоль улицы с кипой ярких, в три краски, газет, кинул ему монетку, ловко выдернул из пачки верхний лист. Развернул с хрустким шелестом, вчитался и удовлетворенно хмыкнул:
— Ну да, конечно. Герильеро из «Капак Юпанки»… обстрелян полицейский участок в Барралоче… есть жертвы… гранаты… поисковые группы вылетели… Интересно, что эти «Юпанки» ни разу не пытались подорвать нефтепровод, по которому янкесы из «Петро» качают в порт здешнее черное золото…
— Хочешь сказать, они работают на…
— Не все и не всегда, — сказал Кацуба. — Попросту, согласно старому присловью, никто не знает, где кончается Беня и где начинается полиция. Любая экстремистская бражка, не мне тебя учить, профильтрована черт те кем — от агентов ДНГ до самых непонятных иностранцев. Вообще-то интересный народ. Боевики «Юпанки» на девять десятых — индейские метисы-чоло, а то и чистокровные индейцы, но вот головка — дело другое. Опять, как водится, дали снимки… Хороша, стерва?
— Да уж, — сказал Мазур, глянув на цветной снимок черноволосой красотки.
— Между прочим, чистокровнейшая праправнучка благородных кастильских идальго, — сказал Кацуба. — Виктория Барриос, дочка миллионера-судовладельца. В свое время закончила в Лиме Универсидад Майор де Сан Маркос — элитное заведение, здешний Оксфорд, старейший университет в Южной Америке, в пятьсот пятьдесят первом основан… Магистр философии. По данным ДНГ, в прошлом году самолично палила из базуки по загородному особняку родного папочки, который после этого публично обещал вздернуть блудную дочь на первом суку, мужик, надо сказать, такой, что обещание в случае чего выполнит. Вот они где, подлинные латиноамериканские страсти… Ага. Этот тоже не из метисов — чистокровный гачупино. Та же история, разве что папа не столь богат и учился отпрыск не в Перу, а в Париже. Начальник их ЧК. И третий, Пабло, опять-таки не пролетарий от сохи и не индеец. Вся головка. За каждого из этой троицы, кстати, назначена кругленькая сумма, а любому сотруднику ДНГ, кроме денег, еще и орден с мечами обещан. Ты присмотрись хорошенько, может, кто из этих фрондеров по дороге попадется, можно будет подкалымить…
— Шутишь?
— А черт его знает, — сказал Кацуба, сворачивая газету. — В конце концов, денежки законные плюс орден с мечами… А? Но каковы юные поросюки из элитных семей?
— Господи, это же не первый случай и даже не десятый, — сказал Мазур. — Тут тебе и Патти Херст, и дворянин Володя Ульянов, и Фидель…
— Сеньоры, какая встреча!
Перед ними стоял незаметно подошедший Франсуа — в столь же белоснежном костюме, насквозь респектабельный, с крупным бриллиантом в перстне и легкомысленной тросточкой под мышкой. Они с Кацубой тепло поздоровались по-здешнему (Мазур уже знал, что это называется abrazo): два друга, обнявшись, хлопают один другого по спине сначала правой, потом левой рукой.
Мазур неловко торчал рядом, совершенно не представляя, как ему с «третьим мушкетером» держаться, точнее, на каком языке говорить, — он не знал, в какой роли появился Франсуа на улицах столицы.
— Мой друг Влад! — воскликнул Франсуа на безукоризненном английском, кидаясь Мазуру на шею, и тот от растерянности покорно выполнил обряд abrazo. — Поистине, достаточно выйти на Сан-Августин и постоять там пять минут, чтобы без всяких хлопот, расспросов и поисков вновь обрести старых друзей! Кеведо был прав, когда посвятил этой улице поэму…
На них не обращали внимания — там и сям происходили столь же дружеские встречи с хлопаньем по спине, темпераментной жестикуляцией и сияющими улыбками, разве что разговор шел на испанском. Подступала вечерняя прохлада, и народ из числа благополучных массово выходил на променад.
— Пойдемте, — сказал Франсуа, беря их под руки и направляя обратно к площади Дель Соле — Сеньор Влад, сеньор Мигель, можете меня поздравить. Франция, наконец-то, оценила скромные заслуги вашего покорного слуги, назначив его здешним почетным консулом. — Он понизил голос: — Железные документы, господа, подлинные. Почти тот же иммунитет, что у вас…
