Он прошел путь от вожака разбойничьей шайки до императора. Он стал самым могущественным магом своего мира. Он основал империю, объединившую все расы, стал ее первым Властелином.А потом он был отравлен. Но возродился в Российской Империи.И теперь он возвращается, чтобы снова пройти дорогой битв и побед. Но у него новая цель — он мечтает не только возродить империю в своем прежнем мире, но и объединить ее с Российской.Под чьей властью? Странный вопрос. Он может быть только Повелителем.
Полчаса назад мы приземлились на небольшом военном аэродроме и сейчас на пяти джипах двигались по проселочной дороге, которая то выскакивала в поле, то уходила в лес, в сторону Нижнеуральска. Рядом с этим городком, принадлежавшем нам по личной дарственной покойного государя-императора, мне предстояло провести не пойми сколько времени, осуществляя номинальное, реальное мне вряд ли кто доверит, руководство той частью нашей княжеской дружины, которой не посчастливилось на ближайшие два года заступить на дежурство, как говорилось в приказе, подписанным моим отцом князем Василием Нижегородским, «по защите рубежей нашей Родины от злокозненных пришельцев».
Что могу сказать? Ребятам, и тем, которые уже две недели, как пребывают на базе, и тем двум с лишним десяткам, которые сейчас едут со мной, еще ничего — они знают, что им предстоит проторчать в этом в обычные дни скучном, а при очередном сопряжении миров смертельно опасном месте только два года. У меня срок нахождения здесь не оговорен. И ограничен, как я догадываюсь, только сроком моей жизни, которая, по замыслу отдельных представителей нашей «дружной» семьи, не должна быть слишком продолжительной.
Я — княжич Андрей Нижегородский. Старший, но отнюдь не любимый сын своего отца. Впрочем, с ним особых проблем у меня все-таки нет. А вот с мачехой — Людмилой Валентиновной Нижегородской отношения у меня, мягко говоря, не самые благостные. Вернее будет сказать, у нее со мной. Правда, она уверена, что и я со своей стороны желаю ей только тяжелых и продолжительных болезней и не самой легкой смерти. Как и она мне. Даже представить не могу, как бы она удивилась, если бы узнала, что мне на нее просто абсолютно наплевать. Я и сейчас вспомнил о ней только для того, чтобы иметь возможность упомянуть моих единокровных брата и сестру.
Брат Николай, которого дома принято звать «наш Николаша», младше меня всего на год (мне, кстати, на днях исполнилось девятнадцать), никогда ничего плохого мне не делал. По той простой причине, что он вообще предпочитает никогда ничего не делать. И уж тем более никогда ни с кем не ссориться и не портить отношений.
«Наш Николаша такой дипломат растет», — любит приговаривать мачеха, гладя своего отпрыска по голове после того, как он в очередной раз не смог настоять на своем в каком-нибудь простейшем вопросе.
Отец, кстати, в таких случаях всегда хмурится. Видимо, представляет, как этот «дипломат» когда-нибудь профукает все то огромное наследство, которое ему достанется после смерти папаши. То, что именно Николаша будет в самое ближайшее время объявлен официальным наследником Нижегородского княжества, не вызывает у меня ни малейших сомнений. Для этого и ждали с моей отправкой в Нижнеуральск целый год, чтобы брату исполнилось восемнадцать и он стал совершеннолетним.
Куда неприятнее мне моя «сестренка». Пятнадцатилетняя хитрая, но не очень умная девица, унаследовавшая от своей мамаши ненависть ко мне. Вот от нее гадости следовали одна за другой. Только совсем недавно Вера (так ее зовут) сообразила, что все проклятия, которые она на меня с завидным постоянством насылает (она у нас маг проклятий), каким-то непонятным образом возвращаются к ней. Правда, в значительно ослабленном виде, но все равно не очень приятно. Так вместо мучительной смерти, которой я должен был бы умереть, но почему-то даже ничего не почувствовал, саму Верунчик ночью охватывает сильнейший понос, после которого она утром выползает из своей спальни бледной, разбитой и полностью обессиленной. В общем, перестала девочка на мне экспериментировать, а до этого ведь добрые три года недели не проходило, чтобы она что-нибудь новенькое для меня не подготовила. Всегда, впрочем, с одним и тем же результатом.
Кого проклинать вздумала? Смешно, честное слово. Меня? Андровиланда Великого? Повелителя Незии, Корнубии, Зелии и Фортаны, Эльфары, Нижнего и Верхнего Драура, Отрарии и Кинды? Владыки всех людей, светлых и темных эльфов, гномов, оборотней и вампиров? Первого и, думаю, единственного, кому удалось объединить мир Мезинары в единую империю, да еще и под властью людей? Сильнейшего из когда-либо рождавшихся магов? Да мне ее проклятия, как говорят в этом Едином забытом мире, как слону дробина. Вначале даже хотел вернуть ей как-нибудь ее проклятие в полном, так сказать, объеме, чтобы потом на поминках по неразумной спокойно поесть, не активируя каждый раз на всякий случай в своем теле блокировку ядов.
Впрочем, тут я наговариваю на Верунчика. Ядами все больше ее мамаша Людмила Валентиновна любила меня потчевать. Но все равно сестру я не люблю больше. Просто по факту того, что она мне сестра. Есть на это причина. В этот мир, а называется он Земля, я попал по милости своей предыдущей сестрицы.