– Вы так боялись этих фотокарточек, что не побоялись проникнуть в квартиру Дмитриевых. Чтобы идти на такой риск, нужны серьезные причины. Они только в прошлом?
– Не совсем. И в настоящем тоже. Нельзя оставлять собственный портрет на руках у людей, против которых злоумышляешь.
– Вы что же, с первого шага знали, что кончится уголовным преступлением?
– Нет, нет, упаси бог! – воскликнул Кутепов. – Я вообще не предполагал, к чему все это приведет. Но в июне ко мне опять приехал из Москвы этот человек, я изложил ему в подробностях все, что узнал сам, – ну, взаимоотношения между молодыми людьми, немножко об их характерах. Сказал и об итальянце и что можно скомбинировать с его помощью, отдал ему письмо итальянца. Тогда-то он мне и посоветовал обязательно заручиться каким-нибудь предметом, принадлежавшим Дмитриеву.
– Вам так и сказали – предмет должен годиться для совершения убийства?
Кутепов замахал руками.
– Нет, нет! Просто с появлением итальянца возникали определенные коллизии. Знаете – треугольник… Дмитриев
– юноша горячий… Если что произойдет – могут заподозрить и его…
– Это ваши собственные соображения?
– Я только описывал ситуацию. Решения принимал этот человек.
– Он так и не сказал своего имени?
– Нет. Мы больше не виделись.
– Дальше вы действовали самостоятельно?
– Я регулярно получал инструкции.
– Кто их передавал?
– Делалось довольно просто. Мне звонили по телефону.
Голос был всегда один и тот же, но кто говорил, я не знаю.
Только не тот. Называлось несколько цифр, и я знал, что они означают. Я ехал на железнодорожный вокзал, находил нужный бокс в автоматических камерах хранения, набирал нужный номер и брал оставленную для меня сумку или чемодан. Чаще – сумку. Обычно было и письмо.
– Шифрованное?
– Употреблялась тайнопись.
– Это и были так называемые посылки из Италии?
– Да.
– Сколько их было?
– Три. Но, кроме посылок, был еще довольно дорогой перстень.
– Для кого?
– Просили устроить так, чтобы он попал к матери Галины Нестеровой. Она обожает драгоценности. Я устроил.
– Подарили?
– Нет. Но она уплатила за него до смешного мало.
– Сам Пьетро Маттинелли больше посылок не присылал?
– Если бы присылал, я бы знал. Сухова от меня ничего не скрывала.
– Скажите, кто же был главным объектом – Сухова или
Нестерова?
– Сейчас я могу заявить совершенно определенно: Нестерова. Вернее, ее отец.
– Почему вы так уверены?
– Все шло в этом направлении. Я понял, в чем дело, когда получил приказ сделать слепки ключей квартиры
Нестеровых и выяснить, есть ли у него сейф. Академика в городе всякий знает, но я постарался вникнуть поглубже и выяснил, что главная его работа не подлежит широкой огласке, это нанесло бы ущерб государству.
– Что вы имеете в виду?
– Вообще. Его научные работы. Ничего конкретного я, поверьте, не узнал. Это невозможно.
– Вы достали слепки?
– Да. И мне велено было сделать по ним ключи.
– А от несгораемого ящика?
– Этого мне не удалось.
– Что с ключами?
– Я останавливался в гостинице «Минск». Двадцать седьмого мая пришел в номер человек от них, назвался, представьте, Ваней. У него был ко мне пароль. Он потребовал ключи, и я их отдал.
– И от своей машины?
– Я все делал, как приказывали.
– И письмо Светланы к Маттинелли?
– Да. Так было велено.
– Хорошо, скажите теперь вот что. Вы, насколько можно понять, воздействовали больше на Сухову. Почему?
– Посылки можно было привозить только ей, ведь именно за ней ухаживал итальянец. К тому же я очень скоро заметил, что в этой паре Светлана – Галя верховодит
Светлана.
– Как же вы решились на убийство?
– Я попытался привлечь ее к работе от имени Маттинелли. Все делалось под маркой Маттинелли.
– Ну и что же?
– Я в ней ошибся. Она отказалась. Но главное – все испортил приезд итальянца. Видно, его не ожидали. Мне пришлось спешить, а когда торопишься – сами знаете…
Она бы увиделась с итальянцем, и всему конец.
– Письмо Маттинелли было нужно, чтобы узнать его почерк… Для чего понадобилось письмо Светланы?
– Это, вероятно, приберегалось для шантажа.
– Вам советовали держать в руках Светлану, чтобы воздействовать на Галину Нестерову. По-вашему, это достаточно мощный рычаг?
– Светлана действительно имела на подругу очень большое влияние. Но было не только это. Вероятно, намечалось что-то еще. Во всяком случае, меня просили сказать подругам, что у меня есть племянник и что он скоро приедет. Предполагалось подружить его с Галей.
– Он не приехал?
– Не успел, как видите.
– А кто он такой?
– Я же его не видел.
Марков встал, подошел к столику, где было сложено то, что обнаружили при задержании у Кутепова. В паузе задал вопрос Семенов:
– Вам не говорили, для кого понадобится ваш автомобиль?
– Для племянника.
– Стоянку сами подбирали?
– Я долго работал юрисконсультом в тресте «Оргтехстрой», меня все там знают. И после я тоже часто пользовался их стоянкой, так что искать не пришлось.
– На машине, между прочим, номера вы сменили. Для чего – понятно. Чтобы милиция не нашла. А откуда новые?
– Взял у знакомого.
– Как так?
– Он в больнице, пролежит долго, да и неизвестно, поднимется ли, подозревают рак. Просил присмотреть за его машиной. У него хороший гараж.
