– С его согласия взяли?
– Нет, он не знает.
– Это что же, все экспромтом делалось?
– Я же говорю – делал, как приказывали.
– Вы себя все-таки непоследовательно ведете, Виктор
Андреевич, – жестко заметил Павел. – Начали с того, что, мол, буду откровенным, готов помочь следствию и так далее. А из вас приходится по капле выжимать.
Кутепов испуганно взглянул на него.
– Извините, я не умышленно. Какие-то детали ускользают.
– Может, вспомните еще что-нибудь из деталей?
Виктор Андреевич действительно вспомнил.
– Ну, например, меня просили сделать доверенность на мою машину.
– На чье имя?
– Если не ошибаюсь – Никитин.
– Уже с новым номером?
– Да.
– Вы заранее все рассчитали.
– Это было нетрудно. Мною руководили.
– Куда вы девали разводной ключ?
– Бросил в реку.
– Значит, рассчитывали, что все равно подозревать станут Дмитриева?
– Я только выполнял инструкции.
Марков вернулся на свое место. В руке он держал половинку рубля.
– Откуда это у вас и для чего?
– Это пароль. Мне дал его так называемый Ваня. Тогда, в гостинице.
– Пароль к кому?
– Двадцать седьмого июня я должен был поехать в
Тбилиси, пойти в гостиницу «Руставели» и там встретить одного человека. У него вторая половинка рубля.
– Что за человек? Как бы вы друг друга нашли?
– Ваня показывал мне фотографию. Даже две. Фас и в профиль.
– У вас хорошая память на лица?
– Благодаря профессии. – Кутепов повернулся к Павлу.
– По-моему, мне показывали ваш портрет.
Сказанное Кутеповым составлялось с тем, что сказал
Павлу так называемый Ваня, подобно двум половинкам рубля.
– Похож? – спросил Марков.
– Сразу можно узнать, – подтвердил Кутепов.
Марков обратился к Павлу:
– Объясни гражданину Кутепову, для чего вас хотели познакомить.
– Простите за бесцеремонность, у вас, кажется, золотые зубы? – спросил Павел, наклоняясь к Кутепову. – Ваня просил меня взять их у вас.
– Довольно мрачная шутка, – печально сказал Кутепов.
Маркову не понравилась форма, в которую Павел облек свое объяснение.
– Шутка действительно сомнительная, но Ваня предложил ликвидировать вас, – сказал Марков. – Сегодня разговор пока закончим. Вам дадут бумагу. Напишите все подробно, всю свою жизнь.
ГЛАВА 22
Линда Николаевна, конечно же, нисколько не пожалела о пропаже старого кожаного портфеля – невелика потеря.
Но она видела, что ее жилец совершенно иначе отнесся к исчезновению «Спидолы». А так как она достаточно проницательна, чтобы отличить подлинные чувства и причины чужого недовольства от мнимых, она не поверила Брокману, что «Спидола» безумно дорога была ему просто как отличный приемник. Отсюда напрашивался вывод: «Спидола» служила ему для связи, недаром же он ни на минуту не расставался с нею.
О своих наблюдениях Линда Николаевна Брокману, разумеется, не сообщала. Она терпеливо ждала, что же будет дальше, с удовольствием предвидя, что пропажа средства связи заставит ее жильца чаще прибегать к ее помощи. Линда Николаевна, как известно, жаждала более активной деятельности.
Восьмого и девятого июня Брокман отдыхал, то есть ел и спал, а когда не спал, то все равно лежал на кровати поверх одеяла, заложив руки за голову, смотрел в потолок.
Много раз он прокручивал в уме всю свою поездку в город К., минута за минутой, шаг за шагом, не упуская ни малейшей детали. Ему припоминались даже такие дурацкие мелочи, как нацарапанная в одной из телефонных будок, из которых он звонил, надпись «Сонька дура» или валявшийся на обочине желтый абажур, который он увидел по дороге к мосту через реку.
Он помнил все свои маршруты и мог бы повторить каждый поворот с того момента, как выехал со стоянки треста «Оргтехстрой», до возвращения на нее. Он был уверен, что слежки за ним не велось – он бы ее обязательно заметил.
Но он не имел права так же уверенно считать кражу
«Спидолы» делом случая. Украли не у кого-нибудь, а у него…
Что получается, если принять такую раскладку: эта сероглазая все подстроила специально, а потом угостила его мармеладом со снотворным? Ерунда получается.
Если сероглазая была к нему приставлена, значит, он с самого первого шага был на крючке. Значит, за ним следили, но он ничего не смог обнаружить, хотя проверялся предельно строго, а потом вдруг ни с того ни с сего решили ему прямо сказать: мы за тобой не только следим, но и все про тебя знаем. Иначе эту кражу расценивать было невозможно. Зачем же так грубо разрушать собственную постройку? Такой вариант представлялся Брокману чистой фантазией.
Он обдумывал вопрос и с другой стороны. Предположим, все это затеяно с целью лишить его рации. Но никто,
кроме Линды, не знает, что у него была «Спидола». Недаром с этим приемником ему Монах столько морочил голову, объясняя, как тщательно он обязан скрывать факт его существования. Правда, тот тип из редакции видел «Спидолу», но Линде Николаевне верить можно: он давно работает в газете завхозом и никакого отношения к контрразведчикам не имеет.
