— Завтра свои дела будут, — резонно возразил Антон. — Схожу, что тут идти.
Идти было и в самом деле недалеко. Метров двести. До колодца — водопровод-то не работает. Колодезная вода в каждой деревне своя. От колодца зависит, от окружения. Несет водичка где вином, а где и говном. Не горный ручей. Но какая здесь — еще не проверяли. Вот и проверим.
Темно, конечно, но Антон нацепил налобный Petzl, взял на плечо автомат, а в руку — пластиковое ведро. Ну да, хочет с автоматом пройтись. Почувствовать себя героем. Пацан, он и в тридцать пацан.
Ладно, ничего с ним не случится. А посуду и в самом деле лучше мыть сразу. А то зарастём быстро, грязью и плесенью.
Мы лениво смотрели в небо. Оно чистое, ясное. Понятно, заводы не работают, электростанции не работают, автомобили выхлопные газы не исторгают, и света никакого, кроме наших фонариков. Но фонарики работают по-минимуму. Батарейки не вечные. Хотя их и очень много.
— Сколько, однако, спутников этой ночью, — сказал Иван.
— Они всегда над нами, просто сейчас их лучше видно, — ответил командир.
— И долго они будут летать?
— «Старлинки» лет пять или десять, они невысоко. А те, что повыше, на стационарной орбите — очень долго.
Мы молчали, прикидывая, сколько это — очень долго.
И здесь — очередь. Автоматная. На семь патронов.
Вот и толкуй, что нечего оружие при себе держать. Очень даже есть чего.
Мы подхватились — и побежали. Нерасчетливо, да. Если бы у колодца была засада, всех нас можно было бы положить в момент.
Но засады не было.
У колодца валялось белое пластиковое ведро, автомат — и больше ничего. Никаких следов Антона. Словно пальнул на прощание в небо, да и ушёл. Один и без оружия
Только не в небо он стрелял. Олег покрутил ворот колодца и поднял ведро. С двумя пулевыми отверстиями. Значит, стрелял Антон в колодец.
Остаток воды я слил в пластиковое ведро. Не дырявое.
— А где же Антон? — спросил Иван.
— Ищем, — ответил командир.
Фонари у нас у всех. И налобные, и ручные. Самые лучшие из того, что были в «Мечте Робинзона». Могли светить и едва-едва, и очень ярко. Узким лучом и широким лучом.
Так что света достаточно. Ни крови, ни следов борьбы, ни следов вообще: вокруг колодца вымощенная булыжником площадка, какие тут следы. А за пределами площадки песочек. И вот на нём следы есть. Антона. Ведущие к колодцу. Ну, и наши, мы натоптали вдоволь, но я-то шёл первым, и чужих следов не видел. Точно не видел.
— Антон! — позвал Иван. Громко позвал, на все ключи.
Тишина. И в колодце — тоже.
Я достаю из широких штанин (вернее, из карманов широких штанин) фонарик. Полярная привычка — иметь при себе резервный источник света. На всякий случай.
— Если что — стреляйте, а потом бегите.
Нет, я не герой. Ни разу. Просто мертвому чего бояться?
Включил фонарик, заглянул в колодец. Обыкновенный колодец, трубы бетонные, а дальше вода. Спокойная. Прозрачная. Никаких чудовищ. Никакого Антона. Ах, да, на бетонных стенах — две щербины, верно, от пуль.
Но запах… Как от «Перапёлки». И пороховые газы.
Ведро я снял, и приладил к цепи фонарик — тот, резервный. И медленно-медленно опустил его вниз. В воду — он водонепроницаемый, на двадцать метров рассчитан.
До воды, в воде, до самого до дна. Ничего интересного, только еще одно ведро, верно, когда-то отцепилось, а достать не смогли. Или не захотели. Если ведро чужое, зачем стараться?
Вслед за мной колодец осмотрели и другие. По очереди. И тоже ничего не нашли. Кроме воды, конечно.
— Так где же наш Антон?
— Возможно, что-то ему померещилось. Лезет из колодца анаконда или вовсе что-то непотребное. Выпустил очередь и убежал. Это первое. Возможно, просто наша компания ему надоела. Плюнул, и ушел. Велика земля, но хочется одиночество. Это второе.
— А стрелял тогда зачем? — спросил командир
— В ознаменование. И, наконец, третье: с ним случилось то же, что и — предположительно — со всем населением Земли. Исчезли по непонятной нам причине.
Мы сидели во дворике мотеля, кипятили воду для чая. Не колодезную — бутилированную. Да много ли нам нужно, теперь уже на пятерых? Литра полтора.
— Иван, ты, помнится, водочкой запасся? — спросил я.
— Антона помянуть?
— И это тоже. Но сначала опыт.
Иван принес бутылку. Непочатую. У нас в Антарктиде, вообще-то, не пили, но если пили, то именно водку, или даже спирт. Ни вина, не пива не водилось. Крепкую. Что воду за полмира возить.
Я попросил стеклянный стакан. Дали.
Налил на четверть водки. А потом, окунув чайную ложку в ведро колодезной воды, несколько капель перенес в стакан водки.
Никаких чудес. Вода осталось прозрачной, не вскипела, из неё не полезли черви с пауками.
Оно бы и хорошо, но спустя минуту стакан лопнул. Взял и лопнул, распался на сотню осколков. Тихо распался, без взрыва, почти бесшумно.
К тому же мы сидели далеко. В двух метрах. Я настоял.
— Быстро в автобус и уезжаем, — сказал я.
— А вещи?
— Чего-чего, а вещей найти не проблема, — хотя мне и самому было жалко Жюля Верна и Буссенара.
— На кого-нибудь вода попала? Хоть капля?
Никто не признался. Либо правда не попала, либо потом узнаем.
Сели. И поехали.
— А как же Антон? — спросил Олег.
