- Левый борт, отсекай гансов от железки! Правый борт, - огонь по штурмующим! Орудия, - шрапнелью по скоплению пехоты!.. Огонь на поражение, мочите всех, не дайте им приблизиться! Закинут внутрь гранату - всем кисло будет!
Повинуясь взмаху руки, наш "стармех" Карл Шекк переводит движки на малый ход, чтобы не так болтало и пулеметчики могли нормально целиться. Отсек снова наполняется грохотом выстрелов и кислым запахом сгоревшего пороха. Продвигаемся вперед, "разрезая" гансов на две неравные части. Поменьше - тех, кто пытался добраться до казарм и не успевших смотаться, и побольше - кто сначала бежал помочь своим камрадам, а потом при появлении страшной шайтан-арбы развернулся на сто восемьдесят градусов и дал по тапкам стараясь спрятаться в березняке. Который особой преграды для картечи не представлял…
Так, слева всё в порядке, а справа?.. Да твою ж мать!!!.. Идиоты!!!.. Бл…!!!.. Заметив подошедшую подмогу, "ополченцы" не нашли ничего лучшего, чем повыпрыгивать из окон и схватиться с оставшимися гансами врукопашную!..
- Правый борт, дробь стрельбе!!!
Пулеметчики, заметившие этот цирк одновременно со мной, сами прекратили стрелять, добавив к моим не очень хорошим мыслям несколько громких и впечатляющих матерных конструкций. В принципе, я их понимаю. Зеленый молодняк, ничему не наученный в запасных батальонах и использующий не самую плохую в мире винтовку в качестве оглобли имени Васьки Буслая в стиле банальной деревенской драки. Если бы у немцев здесь были окопные ветераны, а не резервисты ландвера не первой свежести, неизвестно чем бы всё закончилось.
Через несколько минут народ закончил упражняться в мизерикордэ и даже изобразил неровное подобие развернутого строя.
- Наблюдать за лесом, моторы не глушить! - Спрыгиваю на землю и принимаю доклад пепеляевского унтера, назначенного, как понимаю, главным:
- Вашбродь, четвертая рота опосля отбития атаки неприятеля построена! Докладал старший унтер-офицер Федоскин!
- Вольно,.. герои!.. А скажи-ка мне, Федоскин, какой такой умник скомандовал в штыковую, а? У кого шило в ж…пе колоться начало? Вы же мне сразу четыре пулемета из боя выключили! А если бы не совладали с германцем, что тогда?.. Покрошили бы они вас и пошли дальше к станции, и где мне потом их надо было бы ловить?..
- Вашбродь, дозвольте обратиться! - Зажимая ладонью кровящую рану на плече, из строя подает голос высоченный, как говорится, - "полтора Ивана", солдат. - Дык мы все и скомандовали! Сами до себя… Вашбродь, тута за год такого натерпелись, што не тока из винтовки германца бить, руками хотитца до егонного горла добраться, али черепушку вмах расшибить, как горшок щербатый! И вины унтера здеся нетути…
- А представиться не надо, служивый? - Задаю ехидный вопрос, одновременно вытаскивая из кармана перевязочный пакет и передавая его собеседнику. - На, держи. Перетянешь рану.
- Рядовой Хотьков! - Боец, вытягивается, становясь почти на голову выше остальных.
- Так вы же все добровольно в плен сдались. Значит, знали, на что шли.
- Так, Вашбродь, дурни были. Наслушалися… всяких агитаторов. Што, мол, у германца и в плену-то лучшее, чем в полку будет, што начальства с етими,.. как их,.. кипиталистами, во… на нашей кровушке деньгу зашибают… Вот и пошли сдаваться…
М-дя, знакомая картина… Наверное, всё-таки стоит революционную агитацию приравнять к диверсиям. Со всеми вытекающими…
- А нынче умными стали?
- Так точно, Вашбродь, цельный год ума набирались. - Солдат продолжает под нестройный гул голосов.
- Ладно, хре… Кх-м… Бог с вами. Буду составлять рапорт начальству, укажу, что при обороне города вы лихой штыковой атакой опрокинули неприятеля, заставив того отступить… Остаетесь здесь и далее, держите оборону, если что, - вестового на станцию, мы поблизости… - Далекий паровозный гудок заставляет замолчать на середине фразы, затем отдать поспешное указание. - Всё, Федоскин, командуй дальше!..
Делается это всё на бегу, потому, что гудки со стороны станции повторяются, складываясь в очень интересную "мелодию"!.. Не успеваю до конца закрыть бронедверку, как броневик уже набирает ход. А я слушаю через распахнутую амбразуру "Та-а. Та-а. Та. Та. Та-а. Та. Та. Та. Та-а. Та. Та-а"…
Броневагон наконец-то проходит входную стрелку Полесской и, плавно тормозя, останавливается возле перрона, на котором уже изнывает в ожидании Пепеляев.
- Денис Анатольевич, дозор доложил, что эшелон прошел семафор, двигается медленно, с зажженными фонарями и постоянно выдает гудком какой-то сигнал. Кто в вагонах - не разобрать. Петр Григорьевич, как и договаривались, отправляет его в тупик, на склады. Пулеметы и резерв уже на месте.
- Хорошо, Анатолий Николаевич, пойдемте туда. Предосторожность излишней не бывает, но сейчас, кажется, это - не тот случай.
- С чего Вы взяли? Может быть, германцы таким образом хотят ввести нас в заблуждение.
- По гудкам понятно, уж больно интересную комбинацию выводит…
