То-то и оно, мало кто без греха. Где муж жену учит, где сам к таким же, как Элиза, бегает. И все о том знают.
Так что на Магрит смотрели понимающе. Если б Элиза чью семью разбила, мужика увела, свадьбу порушила — дело другое. Тут бы на нее обида была. А она попросту не успела. Вот и получилось, вроде как гулящая, да безвредная, пусть ее.
А уж сейчас, когда молодую девчонку убили, да так страшно, придушили...
Как тут не посочувствовать?
Тут и священник заявился, тут и глава лембергской общины пришел...
Священник занялся своим прямым делом. Кивнул жене, та осторожно отстранила Магрит от трупа, и принялась утешать, воркуя, что 'Бог дал, Бог взял'. Священник же осмотрел тело.
— Явно убита. Может, кто-то из ее.... Клиентов. А может, и грабители.
Осмотрел тело и глава лембергской общины, Пауль Данаэльс. Покачал головой.
— Я бы сказал, что у нее была хорошая ночь. Потом она либо пошла домой, либо... да, кто-то из клиентов. Надо будет узнать в веселом доме...
— Не приходила она ко мне в тот вечер, — Лилиана Геррен, хозяйка веселого дома, понятно, не могла остаться в стороне от события. — Не было ее. Элиза иногда без меня клиентов брала, я не препятствовала, ее дело, ее риск.
Священник и глава общины переглянулись.
Опять-таки, можно понять, дело житейское. Если ты работаешь под крылышком у Лилли, ты ей платишь процент. То есть восемьдесят процентов ей, двадцать тебе. Но за тебя вступятся.
А если ты работаешь сама...
Деньги твои. Но и риск твой, и проблемы твои, и защитить тебя некому.
— Элиза! Боже мой, какое горе!
Руди Истерман выглядел так, что никто бы не засомневался в его потрясении. Волосы всклокочены, глаза больные. Он протолкался через толпу — и упал рядом с телом на колени.
Мужчины переглянулись.
Что Элиза к Истерману захаживала, все знали. Но Руди в том не укоряли. Бывает...
Отношение к нему, правда, было двояким. Вроде как приличный человек, но ни жены не завел, ни детей. Один, как перст. Гуляет, веселится.
С другой стороны, во дворец он вхож, именно благодаря ему в Россе спокойно относятся к лембергцам, даже стража по их улицам проходит. В обиду их не дают. А если прошение к царю составить надобно, Руди поможет. И сам отнесет, чтобы по дороге не затерялось. Полезный человек.
— Ох, Элиза... она вчера вечером была у меня. Мы провели вечер вместе.
Руди сознавался не просто так. Это только кажется, что никто не видел, не слышал, не знает... да мало ли? Нет-нет, врать надо так, чтобы это было как можно более приближено к правде.
— Она пришла к вам... - вежливо подтолкнул Пауль...
Руди кое-как пригладил волосы, поднялся, подошел поближе, чтобы не кричать.
— Между нами говоря... вы же знаете, у меня в гостях бывает царевич Теодор.
— Да-да, — Пауль, конечно, знал. Попробуй, не заметь такую птицу.
— Вот, с ним я и познакомил вчера Элизу. Вы же понимаете, бедной девочке нужен был покровитель...
Тоже дело вполне житейское. Как ни назови, любовница, метресса, содержанка...
Да, и так бабы себе на жизнь зарабатывают. Элиза могла бы. Царевич? Тут и порядочные бабы глазками заблестели. К такому в метрессы попасть очень даже завлекательно. Чай, богат он, любовь свою по-царски и одарит?
— Ага.
— Они провели вечер вместе, — Руди и тут врать не собирался. А чего врать, когда все слышали? И что провели, и что понравилось.... — Считай, до утра. Она, когда уходила, хвасталась перстнем с лалом. Большим таким...
Священник и Пауль снова переглянулись.
Дело обретало ясность.
Ну, укусы — синячки, дело такое. Да и выглядело это совсем иначе на грязном мертвом теле, вполне могло сойти за страстную ночь. Бывает. Если уж вовсе по секрету, Пауль тоже.... Оскоромился с Элизой, и знал, что девушка она страстная, потом дней пять спиной к супруге не поворачивался, в постель только в рубашке ложился, пока царапины не сошли. Так ногтями подрала, кошка дикая...
А дальше тоже понятно.
Шла баба домой, небось, кольцо и убрать не додумалась. А грабители все ж встречаются. Напали, придушили, может, и не хотели насмерть-то, да тут уж как получилось. Много ли ей надо, с такой тонкой шеей? Потом все забрали, раздели, бросили...
Печально.
Очень печально.
Будет ли это иметь какие-то последствия для общины? Этот вопрос и задали Рудольфусу.
Руди только плечами пожал.
— Я сам расскажу все царевичу Теодору, сам ему посочувствую, когда вы не против. Не думаю, что он будет гневаться. Но я попрошу его, чтобы Лембергскую улицу проходили чаще.
А вот эти последствия всех устроили.
— И попрошу его выделить денег бедной Магрит. На приданое младшим дочкам.
А вот это было еще и приятно. Если Истерман так говорит, значит, выделят деньги. А если будут деньги....
— Может, и жених какой найдется. Вот, старшей уже двенадцать лет, — задумался Пауль. — Пока поженить их, и пусть работает, хозяйство поднимает, а потом уж, как невеста в возраст войдет, так святой отец их и благословит плодиться и размножаться?
